Пройти Антиплагиат ©



Главная » Российская империя во первой половине XIX » Общественно-политическое движение во второй четверти XIX века



Общественно-политическое движение во второй четверти XIX века

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Найти рефераты и курсовые по данной теме Уникализировать текст 



Общественное движение и во второй четверти XIX в. оставалось малочисленным и было представлено исключительно интеллигенцией, т.е. не имело широкой социальной базы. Именно в этот период в России начинают складываться, вернее, отделяться один от другого, либеральный и революционный лагеря. Неудача попыток власти в первой четверти века провести радикальные реформы поставила вопрос о состоятельности Просветительства как идеологии развития государства и общества. Причем идейный кризис поразил не только Россию, но и всю Европу.
Новым философским фундаментом, на котором были выстроены консервативные, либеральные и революционные доктрины, стали классические труды немецких мыслителей Ф. Шеллинга, И. Фихте, Г. Гегеля. В них, в отличие от работ французских просветителей, говорилось о необходимости поиска своеобразных, национальных по сути путей развития каждой страны, путей, объединенных только одной идеей — исторического существования под сенью мирового Логоса (Разума, Духа). Божественные истины, по мнению немецких философов, открывались не одному народу, а некому сообществу народов, поэтому и творившему мировую историю.
К разочарованию русских общественных деятелей, Россия в таком случае оказывалась страной неисторической, отгороженной от Западной Европы православием, а значит, живущей только повседневностью и не имеющей права претендовать на творческое участие в разработке путей развития человечества. Однако российские мыслители сумели найти выход из создавшегося положения и освоить идеи немецкой классической философии, не унижая, а возвышая при этом роль и значимость своей державы. В произведениях П.Я. Чаадаева, славянофилов, чуть позже А.И. Герцена Россия предстала «молодой страной», которая до XVIII в. действительно жила вне Всемирного Духа, но теперь решительно выходила на мировую арену.
По мнению этих мыслителей, ей предстояло не только многому научиться, но и многому научить Западную Европу. «Молодость» России давала ей возможность, не повторяя ошибок более опытных соседей, за короткий срок пройти их многовековой путь. При этом она должна была не просто повторить пройденное Европой, но и выстроить новое общество, более справедливое, одухотворенное, а потому и более стабильное. Российские мыслители 1830-1840-х гг. (невзирая на различие их политических взглядов) считали, что России предстоит выполнить некую всемирную миссию, принять у стареющего Запада эстафету развития человеческой культуры, защиты ее главных ценностей.
Таким образом, дружеские литературно-философские кружки 1830-1840-х гг. являлись не просто очагами сопротивления попыткам правительства Николая I насадить в стране единомыслие, превратить официальное верноподданничество в непреходящую ценность. Членам этих кружков удалось, отбросив не оправдавшую возлагавшихся на нее надежд философию Просвещения, найти и освоить новый философский фундамент для самых разных политических идеологий и программ. Считается, что становление общественных лагерей начинается тогда, когда их деятели перестают воспроизводить оттенки правительственной мысли и отпочковываются от правительственной идеологии. Если следовать этому утверждению, то рождение организованного российского общественного движения происходит во второй четверти XIX в. Именно в этот период правительственные идеи перестают единовластно царствовать в умах подданных, а общество, в лице наиболее образованных и активных его представителей, пытается предложить собственные оригинальные планы развития державы.
Большую роль в этих попытках сыграло то, что в России отсутствовало сложившееся третье сословие, а потому планы развития нации предлагались исключительно представителями интеллигенции. Немногочисленная, одинокая и в социальном, и в культурном отношении русская интеллигенция должна была прежде всего определить свое место в общественно-политической жизни империи. Однако интеллигенция во все времена является «материально безответственной» частью населения, ей нечего терять в ходе структурных реформ или революций, а потому планы, предлагаемые ею, часто отличаются утопичностью, несоответствием реалиям российской жизни.
Говоря об этом, следует учитывать и то, что утопии не являются лишь плодом воспаленного воображения, следствием недостаточного образования или публицистического запала. Создавая конструкции нового государственного устройства, интеллигенция тем самым обращает внимание общества на несовершенство существующего строя. Иными словами, ее планы были вызваны к жизни реальными противоречиями российского существования, т.е. приобретали форму и значение массового сознания и социального действия. Социальная нестабильность интеллигенции, ее зажатость между властью, с одной стороны, и неразвитой политически массой крестьянства, с другой, приводили к завышенным представлениям о возможностях «передовых людей». Однако они же сподвигли ее на необычайный энтузиазм, преданность идее, неукротимую силу духа, а то и вспышки героизма.
На протяжении второй четверти XIX в. власть привычно не считала общественное мнение своим союзником и активно боролась с инакомыслием. Однако чем упорнее она преследовала «разрушительные идеи», «опасные» художественные произведения, газетные и журнальные статьи, «подрывающие» основы монархии и православия, тем решительнее, радикальнее становилась оппозиция режиму, выражавшаяся в появлении либеральных и социалистических кружков. Начнем, пожалуй, с либералов.
Мы уже упоминали о том, что либеральные ценности приживались в России с трудом, да и само это течение общественной мысли принимало порой на русской почве далеко не классические формы. Большое значение для развития либерализма в нашей стране имела серия «Философических писем» П.Я. Чаадаева, к сожалению, широкой публике поначалу стало известно только первое из них. Оно было опубликовано в 1836 г. в журнале «Телескоп» и вызвало ожесточенные споры общественных деятелей и репрессии со стороны властей. Чаадаева официально объявили сумасшедшим и установили за ним медико-полицейский надзор, а редактор «Телескопа» Н.И. Надеждин был сослан в Усть-Сысольск.
В первом из восьми «Философических писем» Чаадаев высказал весьма критический взгляд на прошлое и настоящее России. Вполне в духе шеллинго-гегелевской концепции он отказывал ей в историческом существовании, поскольку православие отделило нас от Европы, а Божественные истины, как мы помним, открываются не отдельным народам, а их сообществам. Однако в следующих письмах, и особенно в статье «Апология сумасшедшего», Чаадаев приходит к выводу о том, что Россия представляет собой «молодую страну», только выходящую на мировую арену, и ей суждено сказать миру свое слово. Именно России, по мнению мыслителя, суждено выполнить особую миссию Провидения, соединив европейский и азиатский миры с их рационализмом и созерцательностью (духовностью).
«Философическое письмо» всколыхнуло дворянскую интеллигенцию, заставив ее задуматься об историческом прошлом России и о ее месте в современном мире. Националистически настроенное ее крыло (получившее название славянофилов) отстаивало тезис о тупиковом направлении развития Европы и мессианской роли России. Для его вождей — А.С. Хомякова, семейства Аксаковых и братьев Киреевских, Ю.Ф. Самарина — исторический прогресс полностью совпадал с нравственным прогрессом человечества, осуществлявшимся под эгидой христианской религии. Западноевропейская ее разновидность, расколовшись на католицизм и протестантизм, не смогла противостоять идеям материализма и утилитаризма, а потому только православие в силу своего единства сумело сохранить ценности, свойственные истинному христианству.
Оно, по мнению славянофилов, пронизывало жизнь россиян, установив в ней редкое равновесие материальных и духовных интересов. Поэтому главной задачей верховной власти стало сохранение этого равновесия. К сожалению, Петр I, безоговорочно и насильственно проводя нужные в сущности реформы, нарушил своими действиями ход естественного развития страны. Бюрократия получила слишком большую власть над населением, церковь превратилась в некий государственный орган, мнение «земли» перестало учитываться в реальной политике правительств. Политический идеал славянофилов, звучавший не слишком внятно: «Сила власти — царю, сила мнения — народу», казался Зимнему дворцу чересчур радикальным. При желании в нем можно усмотреть намек на создание российского парламента (Земский собор), хотя сами славянофилы говорили лишь о необходимости для властей прислушиваться к чаяниям подданных и их оценкам действий власти.
Они стояли за отмену крепостного права, реформы в области суда, местного самоуправления, просвещения, ратовали за свободу слова и печати. Последнее имело для славянофилов принципиальное значение, поскольку только гласность могла стать реальным оружием в борьбе общества с бюрократией. Принимая в общем виде уваровскую триаду «православие», «самодержавие», «народность», они делали упор на соответствие самодержавия принципам православия и чаяниям народа. Другими словами, оставаясь монархистами, считая самодержавие лучшей для России формой правления, славянофилы критиковали николаевский режим за отказ имперского Петербурга от самобытного пути России.
Протестуя против насилия, они не оправдывали ни революций, ни резких реформаторских поворотов, нарушающих естественное развитие государства. Правильный, национальный путь развития страны брал начало в многовековых народных традициях, которые и являются подлинным достоянием России. Принимая блага цивилизации и понимая их необходимость, славянофилы не призывали вернуться к состоянию времен Московского царства, их интересовал лишь тот путь, по которому Русь развивалась в тот давний период. Он был им дорог потому, что являлся, по их мнению, бесконфликтным, не сулившим социально-политических потрясений. В этом состояло его главное отличие от той дороги, по которой пошла императорская Россия после Петра I.
Одновременно со славянофильским направлением русского либерализма возникает и его западническое течение. К нему относились историки и правоведы Т.Н. Грановский, К.Д. Кавелин, СМ. Соловьев, Б.Н. Чичерин, писатели И.А. Гончаров, И.С. Тургенев, журналисты П.В. Анненков, Н.Х. Кетчер. Впрочем, западниками называли себя и такие радикальные деятели, как ВТ. Белинский и А.И. Герцен. Деятели этого направления не видели ничего самобытного в историческом развитии России, которая, запаздывая в силу объективных причин, идет по пути, характерному для всех европейских стран. Первой волной обновления страны они считали реформы Петра I, придавшего могучее ускорение ходу российской истории. Вторая же такая волна должна была начаться в середине XIX в., чтобы предотвратить революционные потрясения в империи. Западники связывали свои надежды с монархической властью, поскольку только она была способна, по их мнению, провести необходимые реформы достаточно мирно и без опасных потрясений.
Режим, установленный Николаем I, был далек от идеалов западничества. Либералы отстаивали отмену крепостного права, введение гласного суда, свободы слова, собраний, неприкосновенность личности. Особое место в их доктрине занимала проблема ограничения самодержавия, постепенное введение в России конституционного правления. Западники горячо спорили со славянофилами в салонах и на страницах журналов, и эти споры привлекали внимание всей мыслящей России. При этом они делали одно общее дело. Их теории и споры ставили славянофильство и западничество на грань дозволенного правительством. Их статьи, дискуссии, проекты являлись отдушиной для думающей России, особенно в последнее, «мрачное семилетие» (1848—1855) царствования Николая I. Деятельность либералов явилась симптомом нарождения в стране самостоятельного общественного движения, которое теперь наравне с правительством способно предлагать собственные проекты развития России.
Впрочем, в этом либералы были не одиноки. Революционные кружки 1820-х гг. (кружки братьев Критских, Сунгурова, Оренбургский офицерский кружок) лишь повторяли идеи и тактику декабристов, рассчитывая на подготовку успешного переворота силами армии. Эти кружки были разгромлены полицией, так и не успев сделать никаких реальных шагов к достижению поставленных ими целей. Гораздо большее значение имело знакомство российских радикалов с социалистическими учениями А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна. В условиях неприятия общественными деятелями России европейских капиталистических порядков первых десятилетий XIX в. эти идеи, казалось, открывали путь к построению подлинно справедливого и рационально устроенного общества.
Одним из первых заметных российских социалистов стал А.И. Герцен. В юные годы он, как и его друг Н.П. Огарев, находился под влиянием классического западноевропейского либерализма. Однако результаты Французской революции 1830 г. заставили его разочароваться в политике европейской буржуазии и обратиться к теориям социалистов. Идеи Сен-Симона, Фурье, Оуэна обсуждались в кружке, созданном Герценом и Огаревым из выпускников Московского университета. В 1834 г. кружок был разгромлен, а Герцен отравлен в ссылку до 1839 г. и находился сначала в Перми и Вятке, а затем во Владимире. В эти годы он окончательно утверждается на позициях социализма. Следующий этап развития теоретической мысли Герцена относится к 1847 г., когда он получает разрешение на выезд за границу для лечения супруги и оказывается в эпицентре революционных событий 1848-1849 гг.
Как человек западнической ориентации, Герцен, подобно многим другим общественным деятелям Восточной Европы, ожидал прихода «света с Запада». Он надеялся, что развитые страны континента, убедившись в несправедливости и нерациональности устройства экономической жизни на капиталистических основаниях, должны будут в ходе следующего революционного кризиса перейти к построению социализма. Однако революции 1848—1849 гг., прокатившиеся по государствам Западной Европы, в лучшем случае передали власть от одних слоев буржуазии к другим. Для Герцена и его единомышленников это был страшный удар, метко названный В.И. Лениным «духовным крахом».
Они вынуждены были отказаться от всех «прежних знамен», пересмотреть свои убеждения — это был чрезвычайно болезненный процесс, далеко не всегда приводивший к позитивным результатам. По свидетельству самого Герцена, многие радикалы 1840-х гг. так и остались в прошлом, будучи не в силах забыть парижские события 1848 г. Сам же Герцен, уверовав в неготовность Европы к принятию социалистических идеалов, обратил свои взоры к России, создав теорию «русского (общинного) социализма», которую изложил в статьях: «Россия», «Русский народ и социализм», «О развитии революционных идей в России». В них Герцен говорит о том, что Россия как «молодая страна» не обязана повторять все этапы исторического пути, пройденного развитыми государствами Европы. Обладая особыми условиями развития, она имеет возможность миновать стадию капитализма и шагнуть сразу в социализм.
Под особыми условиями развития Герцен имел в виду существование в нашей стране крестьянской общины. Она мыслилась ему не столько ячейкой, сколько зародышем русского социализма, так как веками приучала крестьянина к коллективному праву на землю и совместному владению ею. Община служила, по мнению Герцена, и гарантом того, что в России невозможно капиталистическое производство, поскольку обладающий участком земли общинник не может, да и не захочет становиться пролетарием.
Вместе с тем Герцен не идеализировал общину и уровень политического развития русского крестьянства. Он сознавал, что общинные порядки подавляют личность, самостоятельность, инициативу крестьянина, а сам крестьянин является скорее стихийным, чем сознательным социалистом. Из всего сказанного вытекали две задачи, стоявшие перед революционерами. Во-первых, требовалось соединить общинные порядки с «западноевропейской наукой», под которой Герцен понимал теорию социализма. Иными словами, посредством широкой пропаганды необходимости радикальных перемен предстояло превратить крестьянина в идейного, сознательного их сторонника. Во-вторых, необходимо было бороться за освобождение общины от власти помещика и чиновника, за приобретение ею подлинной самостоятельности.
В случае успешного освобождения общины от двух этих зол царившие в ней порядки непременно распространились бы на все государственное устройство империи, и она плавно, безболезненно превратилась бы в социалистическое государство (ведь в общинах или рабочих артелях состояло 90% населения страны). Будучи радикалом, Герцен признавал справедливость революционного переустройства общества, но называл революцию «последним доводом угнетенных». Революционный переворот, по его убеждению, грозил огромными человеческими, экономическими, культурными потерями, а потому если можно было обойтись реформами, то лучше использовать именно этот путь.
Теория «русского социализма», конечно, являлась красивой утопией, поскольку русский крестьянин не был стихийным социалистом, а освобождение общины от крепостнических и бюрократических пут стало бы сигналом к широкому развитию капитализма, но никак не «общества социальной справедливости». Однако, в отличие от утопий Сен-Симона или Фурье, герценовская теория не выглядела некой просьбой, обращенной к власть имущим. Она давала четкую перспективу радикально настроенной части общества, ставила перед ней конкретные цели, а потому сделалась знаменем народничества, определив на 30—35 лет характер развития революционного движения в России.
В своих социалистических исканиях Герцен был не одинок. Начиная с зимы 1845 г. на квартире чиновника Министерства иностранных дел М.В. Буташевича-Петрашевского по пятницам собирались представители молодой интеллигенции, из которых в конце концов составился кружок поклонников идей Сен-Симона и Фурье. Петрашевский предпринял попытку издания «Карманного словаря иностранных слов, вошедших в состав русского языка», с помощью которого собирался пропагандировать идеи республиканизма и социализма в обществе. Однако уже второй том словаря был запрещен цензурой, а встревоженные власти принялись изымать из продажи и первый том издания.
Постепенно в кружке Петрашевского формировалось радикальное течение во главе с Н.А. Спешневым, надеявшееся вызвать народный бунт с целью свержения самодержавия, освобождения крестьян с землей и введения в России парламентской республики. К 1848 г. «пятницы» Петрашевского приобрели отчетливо выраженный политический характер. На них обсуждались проблемы революции, конституционного устройства страны, наделения ее жителей гражданскими и политическими правами. В то же время Спешнев со своими единомышленниками перешел к планированию восстания рабочих уральских заводов, которое должны были поддержать крепостные крестьяне Европейской части России. Никто из петрашевцев не предполагал, что в кружке уже несколько месяцев действовал агент полиции.
В ночь на 23 апреля 1849 г. 34 участника кружка были арестованы и заключены в Петропавловскую крепость. Всего к следствию были привлечены 122 человека и 21 из них приговорен к расстрелу, хотя суд не смог доказать никакой их вины, кроме «заговора идей». В декабре 1849 г. по приказу Николая I была разыграна страшная инсценировка казни петрашевцев. Им зачитали приговор, одели в белые балахоны и привязали к столбам напротив готовых к стрельбе солдат. В этот момент прискакавший к месту казни флигель-адъютант императора огласил помилование петрашевцам и замену им смертной казни ссылкой в Сибирь или отдачей в солдаты. Среди них оказался и Ф.М. Достоевский.
Попытки Петрашевского пропагандировать устройство фаланстеров (общин), как и надежды Спешнева на народное восстание, оказались тщетными. Фаланстерное устройство общества являлось абсолютной утопией, а для восстания народных масс в России 1840-х гг. не было никаких предпосылок. Однако эти попытки и надежды свидетельствовали о том, что общественное движение в стране становилось в жесткую оппозицию к правительству и начинало предлагать свои (пусть и утопические) пути развития России. Проблема взаимоотношения власти и общества делалась все более острой, поскольку речь шла не только об улучшении существующей системы, о выправлении правительственной политической линии, но и замене самодержавного, монархического режима иным, демократическим, более «народным».



Лекция, реферат. Общественно-политическое движение во второй четверти XIX века - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности. 2018-2019.

Оглавление книги открыть закрыть

Развитие государственности России в первой половине XIX века
Правительственная идеология в первой половине XIX века
Основные черты Российской империи в начале 19 века
Система органов управления Россией в первой половине XIX века
Основные черты внутренней политики России в первой четверти XIX века
Внутренняя политика России во второй четверти XIX века
Россия в системе международных отношений в 1801-1825 годах
Внешняя политика России во второй четверти XIX века
Социальная структура русского общества в начале 19-го века
Дворянство и духовенство в первой половине 19 века
Городское сословие и крестьянство в первой половине 19 века
Казаки, инородцы в начале 19 века
Сельское хозяйство России в начале 19 века
Промышленность, торговля, транспорт в России в первой половине 19 века
Бессмысленный и беспощадный русский бунт
Общественное движение в первой четверти XIX века
Движение декабристов: идеология, лидеры, события
Общественно-политическое движение во второй четверти XIX века
Золотой век русской культуры
Просвещение и наука в России в первой половине 19 века
Литература и журналистика в России в начале 19 века
Художественная культура в начале 19 века
Изменение быта людей в первой половине XIX века в России




« назад Оглавление вперед »
Движение декабристов: идеология, лидеры, события « | » Золотой век русской культуры






 

Похожие работы:

Беларусь в составе Российской империи

29.06.2010/реферат

Административно-государственные преобразования белорусских земель. Война 1812 г. на территории Беларуси. Социально-экономическое развитие и общественно-политическое движение в Беларуси в первой половине XIX в. Культура Беларуси в первой половине XIX в.


 

Учебники по данной дисциплине

История отечества. Курс лекций
История. Справочник для подготовки к ЕГЭ
Цивилизации Древнего Востока
История нового времени
История России
История России с древних времён до начала 19 века
История Казахстана - экзаменационные билеты
История СССР
История отечества - полный курс лекций
История России 19-20 века
История Древних цивилизаций
История государственного управления в России
Отечественная история. Учебник
История нового времени. Лекции
История нового времени. Лекции 2
История нового времени. Лекции 3
Российская империя во второй половине XIX
Российская империя в конце XIX - начале XX века
История России XVIII века
Источники отечественной истории государства и права кратко