---
⭐⭐⭐ Единый реферат-центр

Главная » Антология русской правовой мысли » О ЗАКОНОПОЛОЖЕНИИ. СПб., 1801 г.





О ЗАКОНОПОЛОЖЕНИИ. СПб., 1801 г.

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Найти рефераты и курсовые по данной теме Уникализировать текст 



Ежели то истина, доказательств не требующая, что закон постановляется для того, чтобы гражданин, в обществе живущий, ведал в чем состоят его права и обязанности, чтобы знал, что есть дозволено и запрещено; если то истина, что закон в гражданском обществе служит, так сказать, знаком, показующим стезю шествия правильного, и маяком, знаменующим деяния опасныя, которых в общежитии удаляться должно; то не меньше того истинно и справедливо, что закон не удобен всегда охранять права каждого от притязания ухищренных доводов и от насилия постороннего; не может всегда воспретить, чтоб человек не покусился на неправду, чтобы не впадал в преступление. Сколь ни тягостно для человеколюбивого законоположника установлять казни, и нарицать иногда преступлением то, что само по себе есть ни зло, ни благо, то, что дозволял бы закон естественный; но то успокоит его любящее сердце, что казнь законная не есть иное что, как ограда прав общих и частных, и оплот, постановленный против пороков, все растлевающих, против неистовства нарушившего, против буйства, все испровергающего, против неправды, злобы и пагубных их следствий, против злодейств и преступления.
Сколь законы ни мудры, сколь они ни ясны в показании прав общих и прав личных, сколь они ни предварительны в преступлениях, сколь действие их ни раздельно и неминуемо, но время, перемена в обычаях и нравах, в образе мыслей, проистекающая от просвещения или загрубелости, а паче всего человеческия страсти делают мудрость их напрасною; умствование и ябеда затмевают их истинный смысл, наглость и ухищрение претят их действительности, и, дав им ложный толк, смеются тщетной их угрозе, и так законы становятся обветшалыми, деятельность их мертвеет, права и обязанности становятся ненадежными. Прежния и законныя обязанности исчезают, возрождаются новыя и закону неизвестныя, преступления теряют гнусный свой вид, да не прикроются личиною благонравия; превратность мыслей и страстей буйство произведут преступления во всем новыя, в законе неизвестныя, ему не подлежащия, и казнь ударять будет тщетно, или, что еще пагубнее, закону дадут истолкование, вместо литерального его к деяниям присвоения, и невинность восплачет. Время и ту еще в законах производит перемену и делает действие законов тщетными, что при издании оных некоторые недозволенные деяния были редки, для общего спокойствия мало опасны; и казнь за них определенная была хотя легка, но достаточна, ибо была неминуема. В продолжении же столетий те же самые деяния становятся часты, стремительны, и мечь правосудия, на них исторгнувшийся, видя их
общим мнением одобренные, цепенеет, не смея наказывать того, кого все одобряют.
Сии то суть, как и многия другия истинныя причины, для которых всегда и везде нужно было исправление законов обветшалых, издание новых и уничтожение прежних. Но когда разум любомудрия, сопровождаемый светильниками наук, действие свое благотворное простер посреди народного общества, и даже на самых правителей народов; если все начинают заботиться о благе общественном, если начинают постигать основание своих прав и обязанностей; когда лучшие о всех вещах начинают иметь понятия, — тогда настает благопоспешный час дать народу новое уложение, основанное на истинных и непреложных понятиях о всех предлогах общественных, сообразное умоначертанию общему, не уважая больше древних вредных предразсуждений, коим одна поноровка произведет то пагубное следствие, что препнет шествие ко блаженству на целыя столетия и благоденствие народное возвержет опять далеко от истинной его цели.
Но законодатель мудрый, не убояся препятствий и трудностей от частных людей, неистовых самолюбцев, презрив негодования некоторых для пользы миллионов, сокрушит неясности прежних узаконений, низвергнет ненависть чиносостояния разделяющие, воздвигнет закон для всех единый, в действии своем, неминуемый, в изречениях неумолимый, который обнажит всем начальную цель общества и незыблем водрузится в сердца всех сограждан. Тогда родится общая безопасность, престол правителей народных будет непоколебим, и блаженство народное не будет задачею, отдаваемою на решение одних только любителей человечества.
Не входя в подробное изследование причин, побуждающих о перемене законов в каком-либо государстве, мы почитаем, что ныне в России существуют многия таковыя причины, и что настоит череда сделать в законоположении отечества нашего великую перемену.
Не успел Петр 1-й ввести в Россию новые обычаи и обряды, не успел распространить сношения государства своего с Европою, как почувствовал нужду переменить многое в прежних законоположениях; но не сделал общего плана всему законоположению, коего части были бы в надлежащей соразмерности, подкрепляли бы одна другую, освещались бы взаимным светом и стремились бы все к цели единой. По сей то причине и случилося, что издаваемые при нем указы наделены были ко произведению перемен в устроении различных частей, нежели были части некоего уложения, на известных правилах основанного. То же должно сказать и о последующих правлениях; если иногда видна цель их правления и образ их мыслей, в отношении средств к управлению государством употребляемых, но правила их законодательства всегда были падки и не надежны, или же сами по себе противоречущи. Писателю российской истории в сем отношении обильная предлежать будет жатва.
Наконец воцарилась императрица Екатерина II; она вступила на престол, когда уже Фридрих II в Пруссии давал властителям примеры как на троне воцарять любомудрие, когда уже Монтескию издавал свое о законах безсмертное сочинение, когда уже писал Беккария, когда Блекстон больше известными сделал в Европе законоположения своего отечества, когда Волтер проповедывал терпимость до безголосицы, бичь гонения воздвиг на суеверие и пу-стосвятство преследующим оружием насмешки, и язык его, яко бритва изощренный, сокрушал сии бренные изступления, — она, уразумев, колико нужно сообразовать законы с общим народным умоначертанием, — которое в России со времен Соборного Уложения во всем переменилося, которое со времен Петра I, а паче со времен Елизаветы, взяло уже вид совсем новый, а с начала ея царствования начинало входить в стезю общего умоначертания Европы, — императрица Екатерина вознамерилась положить основание российскому государству, воздвигнув власть верховную на законе непреложном и всем известном. Основав законы гражданские на лучшем понятии первых прав положительных и прав естественных, основав законы уголовные на истинной соразмерности преступлений со вредом, наносимым оными обществу, и казнию, ему свойственному, умягчая оную елико возможно, основав судопроизводство на разсуждениях изменяющих, императрица Екатерина П-я начертала Наказ свой о сочинении нового уложения и призвала для составления оного депутатов изо всех губерний обширныя России и ото всех племен и чинососто-яний. Хотя Наказ ея не что иное есть, как извлечение, нередко слово в слово, из лучших тогдашнего времени о законодательстве сочинений, хотя он многие имеет недостатки, что во многих местах неясен, так как и многие узаконения ее времени; или лучше сказать, законодательница сия мудрая не хотела объявить полную мысль свою, оставила многое на догадку, или предоставляя себе право делать толкования по произволу. Однакож к великой чести ея послужит на дальнее потомство, что она в Наказе своем освятила правила обществ непреложные, цель оных, и намерение обнаружила и хотела царствовать над обществом, управлять народом блаженным, или лучше сказать дать ему управляться самому собою, оставляя себе одно верховное всего надзирание. Если в Наказе суть многие мнения ложные, но оне не что иное, как жертва общему почти мнению тогдашнего времени, а наипаче — жертва славе автора книги о разуме законов; если в течение своего долговременного царствования, а особливо при конце оного, она отступила от многих своих правил, то была, может быть, разстроена в оных внешними и внутренними смутностями, и наконец, платила долг природе при долговременном ее правлении. И кто от смертных в течение жизни своей мог быть всегда одинаков? Людовиг XIV по смерти Мазарина, вопрошающим — к кому должно будет впредь относиться в делах государственных, ответствует и ко мне — не тот Людвиг, который подписал на лоне суеверные Ментеноны уничтожению Нантского положения; Фридриха II, коего любомудренный разум приводил в цепенение ласкателей и наушников, не тот был Фридрих, который после был куклою, двигаемою пружинами грубого Ангальта, и который внимал разсказам Амалии; Фридрих, обнаживший в деле мельника Арнольда упрямство преступное, не тот был Фридрих, который, поставив Кокцея канцлером, велел ему удушить, так сказать, гидру ябеды изданием новаго уложения и сокращением обряда судопроизводственнаго, назначив оным срок кратчайший, срок однолетний. Но при конце дней своих он воспрянул еще и был тот же, как прежде, когда по повелению его Кармер призывал всех прусских подданных законоучителей от всех языков и всех без изъятия на советование о издаваемом втором фридриховом уложении.
Такова есть участь человека: быть подвержену переменам, есть устав непреложный в мире вещественном и нравственном. Итак, императрица Екатерина, издав Наказ о сочинении нового уложения, издала многие только частные узаконения, но дело главное и основное всему оставила недовершенным.
Со времени издания оного Наказа до ныне текущего столетия прошло более 35 лет, или время целого поколения, и народ российский и род человеческий переменился в том, что живут теперь люди не те, которые жили тогда. Россия в сие время много образовалась и многия видели мы перемены; общее умоначертание образовалось во многом по законам Екатерины II; во многом оно клонит и нагибает во стезю свою самые законы и власть, действия их нередко бывают тщетны, хотя начало законополучения не во мгле времен скрыто.
Судить о том, поколику деяния граждан идут стезею закона или от нее устремляются, и поколику общее мнение дает законам другой оборот и действие их делает тщетным, — ничто толико не удобно, как картина тех деяний, которые сделаны гласными, которые подлежали законному изследованию и разсмотрению и над которыми испытывало свои силы остроумие судей при постановлении решений. Из судопроисшествий можно делать неложные и прямые заключения:
1) какие права в обществе бывают чаще других нарушены;
2) какие к нарушениям бывают побуждения и причины;
3) сии причины и побуждения основываются ли на всегдашнем и общем умоначертании, на обычаях, правах и постановлениях, или корень свой влекут из проходящих обстоятельств, от нечаянности, от худого или ложного о вещах понятия, вследствие сего сии причины суть всегдашни и общи, или временные и частные; 4) как ухищрение старается избегнуть действие закона, или как ябеда тщится дать деянию противозаконному или преступному иной вид;
5) для чего безхитренность и невинность иногда вид имеют злонамерения и преступления, и для чего они иногда страждут не важною-ли [причиною] в том самые законы? их неясность или неточное их или же превратное к деяниям приложение;
7) когда, где и для чего преступление идет, смело имея вид бодрый и наглую осанку;
8) почто оно не получает должного возмездия, казнь законами определенную;
9) почто между преступления и наказания великое бывает разстояние и не для того-ли действие казни не благо?
10) почто дела уголовные неоканчиваются иногда в три, четыре, пять, а может быть, и в десять лет, а гражданские продолжаются больше половины столетия или через два почти человеческие поколения. Тут явны могут быть и обнаружатся: деятельность, остроумие, безкорыстие, честность, безпристрастие, человеколюбие и добродетель, или — нерадение, злоупотребление, гнусность видов и намерений, скрытое или явное мздоимство, лицеприятие, поноровка, невежество и глупость судей судящих. Тут исторгается из груди нашей вздох печали, видя одного добродетельного судью или градоначальника среди толпы оеспутнои, мздоимнои, неистовой и ухитренной, стенящего под званием своим, зане глас его в суде звенит безплодно и утщетится его благонамерением. Тут же на веждях наших появится еще радостно блестящая [картина], видя повсюду судей, судящих в правду, без лицеприятия, без нарушения данной клятвы, во имя судии предвечного.
Обширнейшие из судебных деяний можно почерпнуть мысли для будущего законоположения, ибо, соображая бывшее за многие годы с тем, что бывает ныне, соображая одинаковые происшествия, бывшие в разные времена, разные об одинаковых происшествиях суждения и различное приложение закона, можно вернейшим образом познать, что закону давало силу, или его послабляло действие, а потому можно закон недостаточный пополнить, или бездействительный отменить вовсе, или дать ему новое направление и новую силу, предписать или уничтожить, облегчить или усугубить казнь за преступление помере случающегося и бывающего реже или чаще.
Правило всякого законоположения, правило, долженствующее почитаться всегда аксиомою, есть: что лучше предупреждать преступления, нежели оные наказывать. Верховная власть многие имеет средства направлять деяния граждан в стезю закона, и все они могут быть предметом общего законоположения. Средства сии суть: 1-е) воспретительные, 2-е) побуждающие, 3-е) предупреждающие. Воспретительные средства суть положенные в законе наказания, побудительные суть награждения разного рода, и хотя многие везде находятся о награждениях постановления, но нигде еще нет о сем уложения систематического; предупредительные средства, исключая некоторые, относятся наипаче к средствам охранительным, как-то суть: учреждения полицейские, и к постановлениям, касающимся или до воспитания народного вообще, или до учрежденных училищ и пособий к учености, или — до постановлений, определяющих общие мнения.
Имея пред собою судопроисшествия разных годов и разных областей обширной России, видно и ясно видно будет: какие были побуждения к содеянному преступлению или к начатой тяжбе — недостаток ли в учении, худое ли воспитание, или невежество, или какое общее или частное мнение, или какое особое о вещах понятие, или небрежение постановлений полицейских, или страсти и пороки. Видя источники тяжбы и преступления тому и другому, найти иногда возможно будет преграду, и что лучше: держать всегда подъятый меч для казни преступных деяний, или самые деяния преобразить, зиждительным образом сделать их невинными, не давая им возродиться. [...]
Воспитание есть вещь наиважнейшая в законодательстве, а разум законоположника над ним больше размышлять должен, нежели над другими предметами, розысканию его подлежащими. Не возможно целому народу дать воспитание; малейшая оного часть может только в оном участвовать; но великость воспитательных заведений в столь пространном государстве, какова Россия, не говоря о недостатке просвещенных наставников, препятствовать всегда будет, чтоб хороший имели присмотр за важнейшею воспитания частию, за непорочностью нравов. Некоторые только училища могут пользоваться сим благодеянием, но большая оных часть, и те именно, где народная груда участвует, оным пользоваться не могут. Итак нужно постановить некоторые правила и сделать постановления, которые нагибали, так оказать, общий разум и нравы в благо. Я для примера здесь только скажу следующее: признается всяк без предубеждения судящей, что пьянство есть порок, а в России есть порок народный, общий; но и в том признаться должно, что правительство оный порок укореняет и поощряет его распространение посредством винных откупов. Но сумма откупа составляет великий государственный доход, доход, может быть, необходимо нужный; то законодатель, о сем здраво размышляющий, должен на весы любомудрия, человеколюбия и здравой политики возложить в одну чашу истребление вкоренившегося порока, в котором находится корень многих злодеяний и преступлений, — сие докажут самыя ведомости о преступлениях, — а в другую — доход великий государственный, может быть, пятую или шестую часть всех доходов, что дает перевес? Нужно, кажется, истребить порок и корень многих преступлений и болезней, следовательно, уничтожить откуп винный; но вино будут делать, согласен: но где нет поощрения к чему, а особливо от правительства, того будет меньше, и, смело скажу, будет гораздо меньше. Но доход винный должно заменить другим, или его оставить; заменить его можно конечно и не очень трудно; но может иной законоположник доход отменил бы совсем и убавил бы расходы. Тот, кто имел бы смелый дух, тот доход бы уничтожил, убавил бы расходов, но совет сей дерзновенный и может безполезный — решительно сказать не смею ничего.
IX. Когда в древние времена должность настояла давать народу целому законы, или, сказать правильнее, когда не совсем еще народ образованный образовать желали, то дабы употребить в свою пользу то, что уже древние сделали и в чем пользу находили, предпринимали путешествия в те страны, которыя более других процветали и славилися своими законоположениями. В таком намерении путешествовали: Солон, Ликург, Пифагор, и, напитавшись, так сказать, тем, что видели, извлекали для себя, что полезным находили, прилагая оное к своим нравам и обычаям. Иногда же, уразумев из виденного, что человека движет и что управляет в известных обстоятельствах и случаях, на познанных побуждениях сердца человеческого воздвигали здание законов во всем новое, с другими не сходственное. Сие действительно можно сказать о законоположении древнего Лакедемона, и Ликург произвел то, чего никакому по нем законодателю произвести не удавалось; он произвел нечто целое, одним, так сказать, махом, и все предписания свои устремил к цели единой и успел.
Римляне, когда восхотели иметь лучшие законы, послали оные отыскивать в Греции, и Афины дали некоторым образом первое уложение Риму.
В наши времена великое сообщение между народов, знание иностранных языков, многие и частные путешествия, а паче всего книгопечатание, сделали то, что каждый народ европейский, по крайней мере, известен в многих своих чертах, известны законы всех почти европейских народов, потому что они всегда и везде издаются в печати; но известно ли их раздробление, если так сказать можно, до дальнейших и малейших протоков, и какое производят ощущение в отдельности. Если то знаем, что закон изданный должен исполниться и приведен быть в исполнение определенными для того людьми; но кто ручается, что он всегда так исполняется, как ему исполняться должно, что его исполнение делает неминуемым, или для чего оный иногда бывает без действия; всякий без предупреждения в том признается, что везде есть некоторые законы для того только, чтоб наполнять страницы и книги прав.
Познает всякий благоразсуждающий, что твердость силы и власти в государстве имеет основание во мнении, и что оно одно делает закон законным, то-есть делает его действительным. Но где же найдем мы картину подробных мнений, подкрепляющих действие такого или другого закона в известной земле, и если издаются иногда в свет таковыя картины, то можно ли им верить столько, сколько всегда желает сочинитель, и сколько нужно, чтобы иметь хотя вероподобие за несколько лет. Уже известно было, что миролюбивые и ненавистники крови — квакеры были побудители, что в Пенсильвании не только отменена казнь смертная вовсе, но отменены даже всякие телесные наказания за какое бы то преступление ни было, и определено наказание тюремное. Но какое имел закон сей действие — было неизвестно; пред недавним временем некоторый путешественник издал в свет известие о образе наказания тюремного в Пенсильвании; уверяют, что оно наидействительнейше и что уже были примеры, что из тюрьмы выходили величайшие преступники, но уже исправленные.
Какое божественное, да и не иначе его назвать можно, какое небесное учреждение, если оно точно производит сие действие писанное, хотя вероятно. Но существует ли и не действовало ли что на разум, на сердце путешественника, когда он видел им описуемое, и глаза его не были ли ослеплены чрез меру благотворностью неподражаемою пенсильванских квакеров. Еще другой скажем пример: тосканское уложение Леопольда известно сколь благоразумно расположено, но многое и очень многое предоставлено разсмотрению судейскому, и так бы думать должно, что в Тоскане не сомневались никогда в непреложности судящих; но какое сие законоположение имеет действие, неминуемо ли казнь ударяет, и какой род людей более оным подвергается. Какое сие милосердое уложение над жестокими нравами жителей и то ли имеет действие: известно, сколь часты там убийства и самомщение и мщение смертию за безделку, оно есть дело обыкновенное, то в сравнении других земель меньше ли в Тоскане убийц? Для составления российского законоположения сие сведение весьма нужно, ибо у нас наказания располагаются по чиносостояниям. Еще пример: многие английские узаконения похваляются отменно, особливо розыскание дела чрез присяжных (trial by a Jury): и поистине, сие законоположение, которому пример находим уже у римлян и которому оный делала в положениях своих императрица Екатерина, есть одно из наилучших, которое только придумать можно; но то может быть не столь известно, что оно часто бывает тщетно, ибо и закон велит сим избранным людям, если они сами решиться не могут, отдать дело на решение суда. Но для чего сие законоположение бывает без действия? Как можно сие узнать иначе, разве в самой Англии, разве будучи свидетелем действия сего законоположения. Франция во время бывшей там перемены ввела в судах своих испытание чрез присяжных (epreuve ja (?) jures), но какое сие законоположение имеет действие — того не известно; и столь ли оно благотворно, как того ожидали действия сего законоположения, вновь введенного у народа, во всем от англичан отличающегося, видеть можно еще лучше и в чем оно отличается от своего образца. Сравнение таковое доведет неложного заключения о доброте или доказистой только наружности сего установления.
В разных государствах за одинаковые преступления положены часто одинаковые наказания, но со всем тем преступления в одном бывают чаще, нежели в другом. Например, разбои на больших дорогах в Англии бывали часты, во Франции и Италии — реже и в другом всегда виде; в немецкой же земле еще реже, а в некоторых из немецких областей редко отменно; но какая то причина — разность нравов, или лучшие полицейские учреждения, или благонравие, и для чего в Англии закон хотя строг и неминуем, но недействителен. Нельзя сказать, чтобы строгость была тому при-чиною, хотя то и часто бывает, что строгость делает закон тщетным. Великия в наши времена случившиеся перемены, разрушив целые государства, воздвигнув совсем новые, могут быть весьма поучительными для разсматривающих состояния преобразованных стран без предубеждения. В живой еще у всех памяти иные управлялись Венеция, Милан, Болонья, Феррари; теперь состояние их совсем переменилось: сравнить, что народ, там живущий, был прежде, и что он ныне, и которое его положение было блаженнее, и какия тому причины сии, конечно, будут очевидны, ибо гораздо близки. Еще лучше всех сих можно видеть пример: бывшая Польша разделена на три части и сии три части управляются самовластным государем, но по правилам различным; в которой же части народ живет лучше и известливее? Смежность так близка и сравнение и заключение будет не трудно сделать.



Лекция, реферат. О ЗАКОНОПОЛОЖЕНИИ. СПб., 1801 г. - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности.

Оглавление книги открыть закрыть

Золотницкий Владимир Трофимович
О натуральном человека состоянии и о его действиях
О натуральном законе
О обязательствах и правах приобретенных
О происхождении прав и обязательств гражданских и о разделении оных
Козельский Яков Павлович
Философические предложения, сочиненные надворным советником и правительствующего сената секретарем Яковом Козельским в Санкт-Петербурге 1768 года
Радищев Александр Николаевич
Путешествие из Петербурга в Москву Санкт-Петербург, 1790 год
ОПЫТ О ЗАКОНОДАВСТВЕ. СПб., 1801 г.
О ЗАКОНОПОЛОЖЕНИИ. СПб., 1801 г.
Филимонов Владимир Сергеевич
Система естественного права. Сочинение Владимира Филимонова. Посвящено его императорскому Величеству Александру Павловичу.
Цветаев Лев Алексеевич
Первые начала права естественного, изданные для руководства учащихся профессором Львом Цветаевым.
Куницын Александр Петрович
Безусловное право
Употребление начал права при суждении о действиях человека
О врожденных правах человека
О качестве прав первоначальных
Энциклопедия прав лицейский курс лекций о разделении права естественного
Неволин Константин Алексеевич
ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ К.А. НЕВОЛИНА
О происхождении и постепенном образовании законов




« назад Оглавление вперед »
ОПЫТ О ЗАКОНОДАВСТВЕ. СПб., 1801 г. « | » Филимонов Владимир Сергеевич






 

Учебники по данной дисциплине

Административно-правовое регулирование государственной службы
Как написать диссертацию
Финансовый контроль в зарубежных странах: США, ЕС, СНГ
Современные правовые семьи
Краткое содержание и сравнительная характеристика персонажей произведений Пушкина и Шекспира
Административно-правовые основы государственной правоохранительной службы
Управление системами связи специального назначения
Публичное право
Правила написания рефератов, курсовых и дипломных работ
Кадровое делопроизводство
Защита вещных прав
Социология - методические указания и тесты
Психолого-педагогические аспекты работы в органах ФСИН
Антиинфляционная политика и денежно-кредитное регулирование
История и философия экономической науки
История и методология экономической науки
Прямое и косвенное регулирование мирового финансового рынка
Специальные и общие инструменты регулирования мирового финансового рынка
Факторинговые и трастовые операции коммерческих банков
Инфляционные процессы
Управление компетенциями
Характеристика логистических систем
Стратегические изменения в организации
Реструктуризация деятельности организации
Реинжиниринг бизнес-процессов
Управление персоналом в условиях организационных изменений
Развитие персональной системы ценностей как педагогическая проблема
Подготовка полицейских кадров в Германии, Франции, Великобритании и США
Манипулятивный стиль поведения пациентов с множественными суицидальными попытками
Анафилаксия: диагностика и лечение
Коллективные формы предпринимательской деятельности
Психология лидерства
Компетенции
Психология управления кадрами в бизнесе