---
⭐⭐⭐ Единый реферат-центр

Главная » Публичное право » 5.1 - Объективное использование понятия




- Объективное использование понятия

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Найти рефераты и курсовые по данной теме Уникализировать текст 



II. Об объективном использовании понятия юридической личности. — Если рассматривать юридическую личность извне, а не изнутри, то она предстанет нам в качестве объективной индивидуальности; можно заняться теперь ее объективным обоснованием, ее объективной организацией, ее объективным устройством. Рассматривая ее как объективную силу, возможно дойти до конструкции ее воли, а если речь идет о государстве — и его суверенитета.
Больше того, можно в интересах терминологии разграничить до известной степени объективную индивидуальность от субъективной личности, трактуя их в качестве двух аспектов одного и того же понятия, сосуществующих, но не смешивающихся.
а) Воль прежде всею но отношению к физическим лицам юридическая доктрина не всегда признавала субъективную личность в каждом человеческом индивидууме. Римское право отказывало в лом рабам, что не мешало, однако же, признанию за ними прав человеческой индивидуальности со стороны патриархальных нравов античной семьи, а в более позднюю эпоху — братской христианской общины. Между тем правовые нормы, отказываясь вложить эту индивидуальность в юридическое понятие личности, претворяли ее в понятие неодушевленной вещи. Но даже и в настоящее время юридическая доктрина не признает одинаковой правоспособности, т.е. равноценной субъективной личности, в каждом человеческом индивидууме. Так, например, женщинам присваивается меньше политических прав, чем мужчинам. Положим, это уже не решаются мотивировать доводом «propter infirmitaiem sexus», тут просто наличность положения, при котором юридическая личность женщины не выражает собою всех возможностей ее личной индивидуальности в смысле юридической правоспособности.
Нельзя отстаивать мнение, что человеческая индивидуальность не является юридической; хотя она прежде всего представляет собой бесспорное физическое, интеллектуальное или моральное явление, но вместе с тем представляется также и субъектом юридическим. Ведь людей вербуют на военную службу, облагают налогами и т.д. не поскольку они субъективная личность, а поскольку человеческий индивидуум является гражданином. Мы даже увидим ниже, что права индивидуальные не составляют субъективных прав и что на деле они присваиваются индивидууму, а не личности. Они скорее составляют объективный статут индивидуума, чем его патримоний.
Допуская это в отношении лиц физических, можно применить то же и к ассоциациям, корпорациям и учреждениям. И здесь понятие субъективной личности (persona) предполагает еще подставную фигуру (corpus), с которым она соединена, причем в известных случаях такая объективная индивидуальность видна необыкновенно рельефно. Признание общеполезности (utilite publique) того или иного частного учреждения, имеющего общественное значение, дается государством лишь после того, как такое учреждение фактически проработало уже некоторое время и только с этого момента регистрируется его устав. Тем не менее ассоциации, еще не зарегистрированные в порядке закона от 1 июля 1901 г., хотя и не обладают субъективной юридической личностью, имеют все же фактическую индивидуальность и в случае последующей регистрации получают права юридического лица, присоединяющиеся к указанной их фактической индивидуальности, которая, однако же, при этом не уничтожается. Этот двойственный характер периода образования коммерческих организаций обусловливается тем, что субъективная личность еще не начала функционировать, потому что еще не наступил период юридических отношений, тогда как уже существует нечто, являющееся индивидуальностью данной организации; после же окончания периода образования данной организации наступает, посредством известной (юридической) фикции, обратное действие субъективной личности.
К тому же объективная индивидуальность ассоциаций, корпораций и учреждений может являться юридической сама по себе. Когда известная организация образуется с целью получения признания ее публичной полезности, ей поневоле приходится принять какую-либо юридическую форму, обусловливающую ее существование. Незарегистрированные ассоциации ведь также подчиняются юридическому режиму. В законе 1901 года, правда, почти нет указаний по этому поводу, но доктрина и юриспруденция должны проработать организационные формы указанною режима. Решения Государственного совета допускают возможность судебного процесса по взысканиям, вытекающим из превышения власти муниципальными и депаргаментальными советами, т.е. организациями, не являющимися бесспорно субъективной личностью, как не имеющими патримония, но за которыми все же признается юридическая индивидуальность.
Государство же, подобно ассоциациям, корпорациям и учреждениям, имеет в свою очередь под своей субъективной личностью объективную индивидуальность, которая называется нацией. Это доказывается двумя самыми простыми замечаниями. Первое заключается в том, что юридическая персонификация государства, при всей отдаленности момента ее возникновения, получила серьезное развитие лишь в современную нам эпоху, вследствие чего его политическое и далее юридическое бытие в качестве нации возникло задолго до бытия в качестве моральной личности. Второе — юридическая личность государства в обстановке действия современных норм международного права не проявляется и, пожалуй, даже не существует ранее допущения данного государства другими к международному общению, хотя в то же время данное государство обладает бесспорно политической индивидуальностью.
б) Объективная индивидуальность существует под субъективной личностью, проявляясь в контрастах и, пожалуй, даже конфликтах, которых невозможно избежать вполне в области права. Субъективная личность следует тенденции уравнительной, конструируясь в принципе совершенно одинаково для всех индивидуумов одной и той же категории и создавая для них одинаковый комплекс юридических свойств, законной правоспособности и ответственности. Индивидуумы же обладают различными по своей основе свойствами, вследствие чего каждый использует на свой особый лад свою субъективную личность, достигая при этом и различных результатов. Указанный контраст бросается в особенности в глаза в области экономических отношений: при условии одинаковой для всех людей субъективной личности некоторые из них делаются богачами, другие впадают в нищету, тогда как огромное большинство прозябает при среднем достатке. Этот контраст — первоисточник всех экономических проблем и всевозможных систем социальных реформ и утопий.
Субъективная личность может сама по себе стесняться индивидуальными условиями. Вспомним случаи ограничения прав замужней женщины, несовершеннолетнего, подопечного, а также ограничения прав по судебному приговору, гражданскую казнь былых времен и потерю всех гражданских прав лицами монашествующими.
Тот же контраст между субъективной личностью и объективной индивидуальностью обнаруживается еще более явственно по отношению к общественным организациям, ассоциациям, корпорациям и учреждениям. То же самое относится к коммерческим объединениям. Хотя субъективная личность установлена ДЛЯ этой категории законом, но очевидно, что каждое отдельное объединение обладает под этой обшей для всех внешней формой своей особенной индивидуальностью, характеризующейся сферой ее деятельности: банковское, железнодорожное, осветительное и т.п. дело. Но это положение выявляется еще рельефнее по отношению к человеческим индивидуумам с нижеследующих двух точек зрения. С одной стороны, различные особенности каждого объединения выявляются постольку, поскольку они отражаются в его социальных функциях — банковских операциях, железнодорожной эксплуатации и т.д., что и указывает на то, что различные особенности человеческих индивидуумов сказываются в свою очередь в том их призвании и характере, которыми определяются их жизненные пути. А с другой стороны, сфера социальных функций объединений, ассоциаций и учреждений очерчена формально их уставами, где, следовательно, установлено и различие их индивидуальности, тогда как последнее, в отношении человеческих индивидуумов в точности нигде не зафиксировано, и обнаруживается лишь по каждому отдельному поводу.
Конфликт между субъективной личностью и объективной индивидуальностью имел место как в отношении объединений коммерческого характера, так и в отношении учреждений.
В отношении первых вопрос ставится так: могут ли они за время своего существования изменяться, т.е. уклониться за пределы своей уставной деятельности, без риска ликвидации или реорганизации, иными словами — не разрушая бытие своей юридической личности? Например, может ли общество газового освещения взять на себя также работу по электрическому освещению? Такого рода возможность допускалась, хотя не без натяжки, юридической догмой еще прежде, чем это было санкционировано законом. Вопрос этот ставился но отношению к собранию акционеров, являющемуся органом моральной личности: имело ли оно право в интересах дела, т.е. патримония, полномочие на изменение объективной индивидуальности данного общества?
По отношению к учреждениям встречается затруднение иного порядка: возможно ли определять пределы их субъективной личности той индивидуальностью, которая слагается из их функций? Эта проблема известна во французском праве как проблема специальности, а в английском — как проблема ultra vires. По словам последователей теории ограниченной личности, «корпорации присвоены ограничительные права, и она может входить в обязательственные отношения лишь в их пределах». Во Франции к этому еще охотно присовокупляют, что право приобретения имущества корпорацией ограничивается ее уставными целями. Отсюда установление законом 1 июля 1901 года меньших прав личности для зарегистрированных ассоциаций и больших — для тех, за которыми признан общеполезный характер. Последнее является поощрением характеру функций известной ассоциации, т.е. социальной индивидуальности, которая признается единственно заслуживающей всех связанных с этим льгот.
Отсюда же — ограничении правоспособности профессиональных синдикатов и обществ взаимопомощи в отношении приобретении недвижимого имущества, не являющегося необходимым для их деятельности. Отсюда — практика Государственного совета, отказывающая общественным учреждениям в праве приема пожертвований, не относящихся к роду их деятельности. Можно оставаться сторонником или противником таких ограничений субъективной личности посредством социальной индивидуальности данною учреждения, но нельзя, однако же, отрицать того, что тут мы имеем борьбу двух элементов и их взаимную коллизию.
Не менее показателен контраст между субъективной личностью и объективной индивидуальностью, когда дело идет о государстве, причем это особенно сказывается в международных отношениях. Хотя доктрина международного права провозглашает равноправие государств между собою, но из-под этого равноправия юридической личности всячески выступают индивидуальные различия, вызываемые неравенством власти, богатства и культуры, причем они выражаются наделе неравенствами взаимного международного положения. Ведь имеются государства первоклассные, второклассные и даже третьесортные, встречаются государства-покровители и государства, которым покровительствуют, и т.д. Этим оттенкам классификации соответствует и самый тон дипломатических отношений, так как различие значения каждого отдельного государства вполне ясно сознается дипломатами.
в) Таким образом, с практической точки зрения субъективная сторона личности государства еще не является всеисчерпывающей: нация включает в себя объективные юридические реальности, которые предшествуют субъективизации или представляют собой более глубокий слой, так же, как каждому отдельному человеку свойственны объективные подсознательные психологические реальности. Публичное право должно этим заинтересоваться.
История показывает, что в человеческой практике государство редко рассматривается как юридическая личность, как носитель прав властвования, а, наоборот, рассматривается как известное юридическое объективное устройство данной нации. Здесь будет поучительно привести некоторые доказательства этого положения, причем, конечно, не встречается затруднений в ссылке на отдельные примеры. Укажем два наиболее показательных: распространение античною государства эпохи X—VIII века до нашей эры в различных странах средиземноморского бассейна и суждения современников но поводу этого политического кризиса; французскую революцию 1789 и те мысли, которые пробуждаются ею у юриста.
1. Древняя эпоха, хронология которой, согласно ассирийским раскопкам, насчитывает 4 000 лет до нашей эры, дает в своем последнем тысячелетии много чрезвычайно интересного в области публичного права. Эта новейшая эпоха древности, начиная с 1000, являлась для народов Средиземноморья эрой космополитизма. Тут встретились древние цивилизации Египта, Сузианы и Халдеи. Будучи слиты между собой, они, при посредстве финикиян, были восприняты молодой эллинской расой, а путем колонизации Великой Греции главнейшие идеи этих цивилизаций, облагороженные греческим гением, начинали передаваться латинскому миру. В социальных явлениях не все, конечно, основано на подражательности, но встречаются, однако, согласно концепции Тарда, как бы кризисы подражательности — такие моменты истории, когда народы, долго жившие замкнутой жизнью, открывают двери для внешнего мира и начинают воспринимать учреждения и институты других народов. По-видимому, подобный кризис истории и разразился около эпохи X столетия дохристианской эры. В этой эпохе для нас особенно интересно то, что институт государства, являвшийся тогда новостью для многих народов, сделался как бы предметом экспорта, который в форме монархии, тирании или республики распространялся как бы путем заражения, заменяя собою более примитивные формы политической организации, называвшиеся греками варварскими.
Здесь не стоит определять времени возникновения империй или монархий, а достаточно лишь констатировать самый факт их распространения. В 1020 году образовалось иудейское царство Саула в условиях, к которым нам придется еще вернуться. В то время, кроме империй азиатских и многочисленных царств Малой Азии, существовали уже Тир и Сидоп. основан был Карфаген. В Греции царства микенской эпохи, охарактеризованные в поэмах Гомера, заменили центры цивилизации предыдущей эпохи. Хотя Рим основан лишь в 753 году, но в Лациуме и Этрурии уже существовали более древние царства. В VIII веке в Великой Греции основываются колонии ахеян, ионян и дорян: Метапонт, Сибарис. Кротон. Тарент и т.д., которые из Милета, Коринфа и Мегары приносят тип республики тимократического характера, которую греки почитали настоящей демократией. Происхождение не давало там никаких преимуществ, но существовали, однако, различные классы общества, доступ к которым открывался обогащением. Имелся сенат, магистратура и народное собрание. Этот тип не замедлил оказать свое влияние на Рим, в то время крайне доступный для внешних влияний. Это первоначально выразилось в конституции Сервия Туллия, имеющей по существу тимократический характер (600), затем в республиканской конституции, принятой после падения царей (510). В Греции существовали известные семьи, поставлявшие царей для различных городов, например, Нелеиды и Бахиады; другие семьи поставляли тиранов (Курциус, История Греции, 1,475). Были также цари и тираны «гастролировавшие» то в одном городе, то в другом. Крупному демократическому кризису, в VI веке потрясшему Грецию и особенно Афины с реформами Солона в 600 и Клисфена в 510 (в самый год изгнания царей в Риме), предшествовал долгий аналогичный кризис в Египте, начиная с реформ Боххориса в 750 и до реформ Амазиса в 550.
При всей неравномерности постепенного распространения этой цивилизации, рассеянной по отдельным, разделенным варварскими территориями городам; при всех тех задержках, которые при этом имели место в силу неожиданных событий, как, например, задержка развития микенской цивилизации в Греции вследствие дорийского нашествия, или регресс космополитизма в Риме после изгнания царей в результате натиска самнитов — при всех этих факторах регресса и неравномерности чувствуется тем не менее, что в этом античном мире, в действительности таком старом и столь мало первобытном, носится веяние одной и той же цивилизации и что если известные институты распространяются, то это происходит совершенно сознательным образом, происходит потому, что их оценили, что их желают.
Но они характеризуются только с их объективной стороны.
Следует запомнить некоторые суждения современников о государственном режиме, который они наблюдали с тем острым вниманием, какое вызывает все новое. Моммзен замечает, что в общем понимании латино-эллинского мира государство, respublica или лоАшСа противопоставлялось варварским учреждениям своей упорядоченностью. Аристотель в своем обзоре городских правительств искал именно упорядоченности — в ней он видел признак хорошего управления, в ней осуществлялась разумная середина, тб u£oov; равным образом эта черта придавала в специально-римском понимании уже царской власти характер «imperium Icgilimum», тогда как у варваров власть считалась произвольной и абсолютной. Итак, равновесие властей и подчинение власти закону — вот характерные признаки государства, поражавшие древних.
Еще одно замечание, сделанное Курциусом — великим современным историком Греции (История Греции, 1,6). Он извлекает из сочинений Фукидида следующее определение государства: «Государство есть общество, где все перестают быть вынужденными носить оружие (для самообороны), где общественное спокойствие гарантируется общиной — общество, члены которого могут безопасно заниматься своими собственными делами. Форма этого определения в действительности принадлежит Курциусу; выражения Фукидида не столь ясны; но их общий смысл, во всяком случае, сводится к противопоставлению между ) мини jmom II варварством, основанному на гом факте, чю варвары принуждены носить оружие из-за постоянных разбоев, тогда как жители греческих государств могут жить безоружными. Это, таким образом, есть наглядное выражение того, что можно назвать «миром государственного режима» и что затем в средние века называлось «королевским миром», считавшимся более прочным, чем «графский мир».
Теперь приведем еще более древнее и более важное свидетельство «Книги Самуила» (кн. I, гл. VIII и след.: «Израильтяне требуют царя»). Окончательная редакция этого текста относится исторической критикой к 561 году до нашей эры, но он был составлен на основании более ранних документов, скомпилированных около 743; первоначальная их редакция восходит к 800-му году, а излагаемые в них события относятся к 1020. В целом памятник считается архаичным. Этот крайне любопытный памятник разделяет царскую власть на два элемента: царские функции и царские права — и противопоставляет их друг другу.
Израильтяне требуют царя в виду ожидаемых от него услуг: осуществления над ними правосудия и ведения их войн, т.е. юридической услуги и практической услуги. Благодаря этому они будут не хуже других народов.
«...Пусть царь будет над нами;
И мы будем, как прочие народы: будет судить нас царь наш и ходить перед нами и вести войны наши» (стих 19-20).
Добавим еще одну, не упомянутую, но существенную услугу: до тех нор они были только племенем, ничем не связанным, кроме расы и религии, с довольно слабой солидарностью; в дальнейшем они сделались нацией, стали политическим единством, сила которого возросла.
Чтобы отговорить их от этого плана, который ему не нравится, Самуил разъясняет им, каково будет «царское право». Они видели лишь преимущества этого режима, он же указывает им на его тяготы, каковыми являются пресловутые «права господства», в которых германская теория Herrschaft всецело доминирует и выражается в следующем определении государства:
«11. И сказал: вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмет и приставит к колесницам своим и сделает всадниками своими и будут они бегать пред колесницами его.
12. И поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками и чтобы они возделывали поля его и жали хлеб его и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его.
13. И дочерей ваших возьмет, чтобы они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы.
14. И поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет и отдаст слугам своим.
15. И от посевов ваших и виноградников ваших возьмет десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим.
16. И рабов ваших и рабынь ваших и юношей ваших лучших и ослов ваших возьмет и употребит на свои дела.
17. От мелкою скота вашего возьмет десятую часть; и сами вы будете его рабами.
18. И восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе, и не будет господь отвечать вам тогда...»
Несмотря на такую непривлекательную картину прав господства, которые должны явиться тяготой и условием нового режима, израильтяне повторяют свою просьбу, так как этот режим им нужен. Что им служба у колесниц, когда им нужны эти колесницы. Они принимают тяготы государственного господства, так как им нужен государственный режим.
Дело в том, что эти бедуины древнего мира дошли до того критического момента своей цивилизации, когда их древняя патриархальная организация уже являлась недостаточной: они осели на землю и стали заниматься ее обработкой, требующей длительных усилий и долговременной мелиорации, а следовательно, требующей свободы частной собственности, более устойчивого мира и более упорядоченной юстиции (см. Maspero, Histoire ancienne des pcuples de l'Orient, II, p. 691).
Современники таким образом улавливают в античном государстве черты организованного и уравновешенного мирного режима; они чувствуют, какие функции оно способно выполнять; они знают, что государственное правосудие будет выше, чем правосудие первобытных институтов, и что будет лучше обеспечена военная оборона. Они также знают и обратную сторону — права государства, называемые у них царскими правами; эти права господства состашшют неудобную сторону, которую приходится уравновешивать преимуществами. Если они принимают решение в пользу государственного строя, то делают это в виду преимуществ, заставляющих их идти на неудобства. Эти преимущества, хотя имеют юридический характер, очевидны и объективны. Во всяком случае, речь не идет о личности государства, хотя по практическим соображениям последняя и была признана в праве очень рано.
2. Если теперь перейти к французской революции 1789 и охарактеризовать ее с юридической стороны, то приходится признать, в согласии с всеобщим убеждением, что она явилась прежде всего заменой одного правового строя другим строем, упразднением «старого режима» и основанием нового.
Но чем был «старый режим», если не совокупностью правовых институтов и положений, если не известным порядком вещей, все связные части которого определяли собой известную организацию нации? Среди злоупотреблений, так страстно разоблачавшихся накануне революции в пасквилях и в наказах депутатам (cahiers de doleances), несомненно имелись и некоторые «королевские права», как, например, lettres de cachet, но гораздо больше было институтов, слагавшихся не из «королевских прав»; все, что касалось социального неравенства, привилегий дворянства и духовенства, и все, что касалось еще сильных и громоздких остатков феодальной организации, — все это для третьего сословия и для народа было «старым режимом».
Творения революции по преимуществу содержатся в законах, упразднивших одну за другой феодальные привилегии и нрава и вместо того создавших равенство и свободу лиц, а в то же время и свободу земельной собственности. Это столь же законы гражданско-правовые, сколько и публично-правовые, т.е. они относятся не к правам государства, а к государственному строю, который имеет гораздо более основной характер и охватывает как частные, так и политические институты.
Конечно, при лом происходит перемещение суверенитета, изменение его основания; суверенитет переходит к нации. Нельзя упускать из виду огромное значение этого факта, но и это является изменением социального строя и объективной индивидуальности. Прежде чем нация сделалась суверенной, или прежде чем она осуществила свою суверенность, и чтобы она могла осуществлять ее по принципу большинства, требовалось изменить ее прежнюю структуру и упразднить прежние сословные привилегии. Вот почему тот самый факт, которым было отмечено появление национального суверенитета, состоял в отмене сословных привилегий. Соединение трех сословий в одном общем собрании и поголовное голосование после исторического дня 20 июня 1789 (Клятва в зале Jen de Paume) составляет первый этап революции; вторым этапом было упразднение, в ночь на 4-е августа, феодального строя.
Что касается субъективной личности государства, то весьма замечательно, что революция ее не обновила, т.е. не прервала; она видоизменила ее в том смысле, что положила коней смешению юридической личности государства е личностью короля и восстановила личность государства на основе нации, но она не прервала существования этой личности. Она не ликвидировала казначейства и патримония королевства и не отказалась от его долгов: «Можно было бы установить связь нынешнего казначейства с казначейством первых Каистингов», — говорит Стурм. Что же касается долгов, то закон 17 июня 1789 ставит кредиторов государства под защиту французской чести и лояльности. Впоследствии имели место возобновления различных государственных долгов, ликвидации, потери прав, если хотите, — частичное банкротство путем консолидации одной трети, но никогда не было огульного отказа от уплаты долгов старого режима (зак. 25 августа 1793 о создании главной книги государственного долга; доклад Камбона; зак. 9 вендемьера V года, ст. 98 и след. «о консолидации третьей части»).
Впрочем, влияние революции на развитие субъективной личности государства, те легкие штрихи, какие она наложила на нее, развитие, какое она могла ей придать, — все это лишь мелкие стороны явления. Главное заключается все же в ликвидации старого режима, в потрясении социальной структуры, изменении видов собственности, в отмене привилегий, уничтожении аристократии, завоевании равенства перед законом, провозглашении прав человека и создании новых правительственных институтов.
Таким образом, разрыв между старым и новым режимами, характеризующий французскую революцию и действительно составляющий сущность всякой революции в отличие от эволюции, — этот разрыв не проявляется в связи с субъективной личностью государства; равным образом он не проявляется сколько-нибудь заметным образом и в связи с правами государственного господства, так как они были чрезвычайно развиты уже при монархической централизации. Он проявляется в обновлении социального строя как совокупности объективных институтов. Это обновление носило юридический характер, так как было достигнуто путем издания целого ряда законов. Сперва оно породило право переходного периода, затем — новое право. Это право составило такое удачное целое и создало такой единый юридический порядок вещей, что им как будто бы все было урегулировано. Не только не сохранился ни один из институтов старого режима, поскольку он не был формально оставлен в силе каким-либо новым текстом, но и ни один старый текст не остался в силе, поскольку и он не был сохранен в силе новым текстом.
Только имея перед глазами исторический образ французской революции, замечаешь убогость публичного права, построенного но методу Гербера. Как? Дело идет о характеристике всего строя, новых институтов, внезапно сменяющих старые, этого нового мира, этого novus rerum ordo, и нас пытаются удовлетворить каталогом прав государственного господства!
Юридическая личность конечно стоит в центре органического нрава, однако лишь при том условии, чтобы точно было установлено, что право это имеет две стороны: одну — регулирующую субъективную деятельность личности, другую — регулирующую основание и объективную организацию личности посредством организации того порядка вещей, из которого личность возникает.



Лекция, реферат. - Объективное использование понятия - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности.

Оглавление книги открыть закрыть

1. Понятие и сущность публичного права
2. Правовой порядок
3. Правовой порядок и создание правового строя
3.1 Правовой строй
3.2 Правовой строй устанавливается путем объективного самоограничения власти. Отделение политического верховенства от юридического верховенства
4. Эволюция права в направлении к юридической личности
5. Понятие юридической личности
5.1 - Объективное использование понятия
6. Объективная индивидуальность и субъективная личность как составные части понятия юридической личности
6.1 Доля участия объективной индивидуальности в понятии юридической личности
6.2 Органы должны связываться с объективной индивидуальностью.
6.3 О рациональном устройстве объективной индивидуальности.
6.4 Доля участия субъективной личности в понятии юридической личности
7. корпоративной индивидуальности
8. Централизация и представительная организация власти.
9. Дисциплинарное или регламентарное право
10. Обычное право
11. Статутарное или основанное на законе право
11.1 Процедура и статутарное право.
12. Корпоративный институт основывается самостоятельно, сам создает и сам пересматривает свои статуты, все это — в качестве объективной индивидуальности
13. Важность процедур социальных институтов как источников права
14. Вещный характер основных юридических положений
15. Гражданский оборот
15.1 Объективные нормы гражданского оборота
15.2 Индивидуалистические тенденции гражданского оборота
16. Договор. Отношение между договором и гражданским оборотом.
16.1 Общие взаимоотношения договора и института.
16.2 Политический договор
16.3 Противоположение между сущностью политического договора и дого­вора социального
17. Процесс ассимиляции, порождающий закон
18. Закон как выразитель субстанции общих идей
18.1 Централизация всего права в государстве на основе закона.
19. Соотношение закона и обычая
19.1 Взаимоотношения закона и субъективной личности
20. Публичный режим и гласность
21. Юридическая личность и моральное лицо
21.1 Способность к приобретению благ и к вступлению в правоотношения
22. Моральное лицо
22.1 Общая воля Руссо




« назад Оглавление вперед »
5. Понятие юридической личности « | » 6. Объективная индивидуальность и субъективная личность как составные части понятия юридической личности






 

Учебники по данной дисциплине

Административно-правовое регулирование государственной службы
Как написать диссертацию
Финансовый контроль в зарубежных странах: США, ЕС, СНГ
Современные правовые семьи
Краткое содержание и сравнительная характеристика персонажей произведений Пушкина и Шекспира
Административно-правовые основы государственной правоохранительной службы
Управление системами связи специального назначения
Правила написания рефератов, курсовых и дипломных работ
Кадровое делопроизводство
Защита вещных прав
Социология - методические указания и тесты
Психолого-педагогические аспекты работы в органах ФСИН
Антиинфляционная политика и денежно-кредитное регулирование
История и философия экономической науки
История и методология экономической науки
Прямое и косвенное регулирование мирового финансового рынка
Специальные и общие инструменты регулирования мирового финансового рынка
Факторинговые и трастовые операции коммерческих банков
Инфляционные процессы
Управление компетенциями
Характеристика логистических систем
Стратегические изменения в организации
Реструктуризация деятельности организации
Реинжиниринг бизнес-процессов
Управление персоналом в условиях организационных изменений
Развитие персональной системы ценностей как педагогическая проблема
Подготовка полицейских кадров в Германии, Франции, Великобритании и США
Манипулятивный стиль поведения пациентов с множественными суицидальными попытками
Анафилаксия: диагностика и лечение
Коллективные формы предпринимательской деятельности
Психология лидерства
Антология русской правовой мысли
Компетенции
Психология управления кадрами в бизнесе