Пройти Антиплагиат ©



Главная » Социология. Курс лекций 3 » Немарксистская социология



Немарксистская социология

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Найти рефераты и курсовые по данной теме Уникализировать текст 



Федор Августович Степун (1884— 1965) родился в Восточной Пруссии, вырос в Калужской области, где был крещен в православие. Учился в Гейдельбергском университете Германии, там же в 1910 г. защитил диссертацию по философии В. Соловьева. Работал редактором журнала «Логос». В 1922 г. был выслан из России. В биографии Степуна мы находим службу в царской и революционной армии, пропагандистскую деятельность при правительстве Керенского, ленинские репрессии, преподавательскую работу в качестве ординариуса социологии в Техническом университете Дрездена, увольнение нацистами и безрезультатные попытки получить кафедру после войны. Всю жизнь он оставался верным православию. Учение Киреевского о религии как священном центре бытия и сознания Степун понял как единство веры и познания. Научное сознание и христианская истина у него не расходятся.
Степун называл революционную интеллигенцию в России «боевым орденом», «общиной», стремящейся к разрушению царской власти, выступающей за преобразование России в западноевропейское правовое государство. У этого ордена есть строгая иерархическая организация, точное регламентирование жизни, обеты и одеяние. Этот орден набирал своих членов из молодежи различных социальных слоев — дворянства, духовенства, среднего класса, крестьянства и рабочих. Культурное превосходство общины ордена над другими общинами состояло в единстве благой идеи и «бомб и револьверов». Врагами этой революционной интеллигенции были монархия и русская православная церковь.
Революционная интеллигенция отличалась высокой готовностью кжертвам. «Рыцари интеллигентского ордена», «профессиональные идеологи и проповедники» образуют общину, дающую ее членам чувство выполнения особой миссии. Степун включает в эту общину также террористов «Народной воли» и партии эсеров. Дух жертвенности и поиск освобождения направили народническое движение в 1874 г. в деревню. Народники понимали освобождение русского крестьянства как свою священную задачу. Гонения воспринимались ими как жертва за грехи паразитического дворянства, роскошно жившего за счет крестьянства.
Степун обвиняет Петра I в том, что его реформы вели внутреннее развитие русской православной церкви к простому ритуализму и ставили ее полностью под управление главе Святейшего Синода. Победоносцев как глава Святейшего Синода боролся с протестантскими и просветительскими влияниями и довел русскую православную церковь до обскурантизма, оттолкнув от нее интеллигенцию. Революционная интеллигенция, требовавшая демократии и свободы, вырвала у православной церкви мандат спасения, повернув его против монархии, и с помощью народа хотела создать рай на земле.
Несмотря на враждебность народников к церкви, Степун оценивает их позитивно, жестко критикуя при этом большевиков. По его мнению, большевизм похоронил свободные и демократические тенденции русской интеллигенции. Большевизм считает основным методом революционной борьбы террор, основанный на абсолютном отрицании веры и религии, и не знает индивидуальной ответственности за теракты. Оценка индивидуального теракта как греховного, но для освобождения народа необходимого действия, отрицается большевизмом. Большевизм выступает за коллективный террор против индивидуальных терактов. Террор, по их мнению, должен быть направлен против всего класса, как носителя контрреволюционного сознания. Каждый представитель буржуазного класса должен быть уничтожен. Эта установка привела к уничтожению не только буржуазии, но и дворянства, духовенства, кулачества и казачества.
Предшественником ленинской политики уничтожения целых классов Степун считает «левого фашиста» Петра Ткачева, который призвал использовать структуры царского государственного аппарата для революционных целей. Степун пишет и о Нечаеве, чей аскетический «катехизис революционера» характеризует его как радикального атеиста и проповедника «революционной веры», как «верующего в сатану монаха». Нечаевская идея заговорщического общества профессиональных революционеров нашла воплощение в ленинской партии. Абсолютная враждебность Ленина к христианской религии выразилась в стремлении к полному уничтожению русской православной церкви. Однако сам большевизм трансформировался в конце концов в своеобразную церковь — со своими обрядами, ритуалами и обычаями, которые основывались не на вере в Бога, а на необходимости ее теоретического отрицания и практического уничтожения в душах людей.
Народников, по мнению Степуна, можно назвать «святыми революции», поскольку выполнили свою миссию с чистым сердцем, без интересов власти и карьеры и посвящали ее только освобождению эксплуатируемого крестьянства. Они образовывали общину, которая предлагала свою жертвенную смерть как плату за грехи перед Богом. Эти «апостолы бедности» накладывали на себя аскетические требования и культивировали революционную этику, основанную на индивидуальном исследовании совести, взвешивающей личную вину и грехи. Их секуляризованные идеи спасения не означали отход от Бога, в то время как большевики, основываясь на идеях Ткачева, Нечаева и Бакунина, преследовали цели классового террора и уничтожения церкви. Степун приписывает большевикам демоническую одержимость «ложной веры», которая хочет данную Богом людям свободу направить против самого Бога.
Герцен, как и Степун, говорил о возвышенном романтическом «объединении душ», которое в дружеском круге доходит до мистического экстаза. Оживленные дебаты, проходившие в этих дискуссионных клубах об искусстве, культуре, образовании и политике, затрагивали все сферы личной жизни и поведения их участников, создавали их идентификационное пространство, санкционированное тайным исполнением неформальных ритуалов и экстатических переживаний. Участники многих этих кружков, клубов испытывали ощущение избранности, «индивидуального богоподобия». Большевизм Степун исключает из этого ордена верующих. Боевые ордена Ткачева и Нечаева являются для него не общиной одинаково думающих людей, а боевыми отрядами, предназначанными для «уничтожения человеческой свободы и души». Речь здесь идет больше о карательных батальонах, которые являются «коллективными дисциплинирующими машинами», дающими не свободу для дискуссий, а возможность маршировать в их рядах. Уничтожение старой революционной интеллигенции большевистской машиной террора является для Степуна следствием «расплаты за грехи» старого господствующего класса.
Алексей Федорович Лосев (1893— 1988) провел несколько лет в сталинских лагерях. Но несмотря на это он написал много книг и зарекомендовал себя как ученый, специализирующийся в области античной эстетики. В своей работе «Диалектика мифа» (1930) Лосев применил философию Платона для анализа социально-политических изменений в послереволюционном российском обществе. Особый интерес для него представал анализ места рабочего класса. При этом он объединяет в один класс монахов и философов, а в другой —рабочих и крестьян. В подобной интерпретации он несколько выходил за рамки платоновской утопии и предложил много оригинальных трактовок. Он описывает функции этих классов следующим образом: «Рабочие и крестьяне углубляются в физическую работу и в борьбе со своими страстями и злой волей, ибо они назначены для телесной жизни и должны преодолевать физическую жизнь. Философы тоже подавляют в себе чувственные стремления; созерцание идей заставляет всецело сосредоточиться на этих идеях; они аскеты и монахи. Рабочие и крестьяне от природы не могут созерцать идей; они должны подчиняться тем, кто умеет их созерцать; они — кормители монахов и послушники аскетов-старцев. Философы и монахи — прекрасны, свободны, идеальны, мудры. Рабочие и крестьяне — безобразны, рабы по душе и сознанию, обыденно-скучны, подлы, глупы. Философы и монахи тонки, глубоки, высоки; им свойственно духовное восхождение и созерцание, интимное умиление молитвы и спокойное блаженство и величие разумного охвата. Рабочие и крестьяне — грубы, плоски, низки; им свойственен вульгарный пафос мордобития, зависть на духовное, гениальное и свободное, матершина, кабаки циничное самодовольство в невежестве и бездарности». Подобное описание рабочего класса не могло понравиться представителям советской власти. Тем не менее, Лосев рискнул опубликовать свои взгляды и подвергся преследованию.
Григорий Петрович Климов (1918—2007) развивал в Америке так называемую высшую социологию. Речь шла об изучении процессов дегенерации в обществе, которым Климов посвятил всю свою жизнь, написав на эту тему несколько книг. Основными признаками дегенерации, по Климову, являются сексуальные извращения, психические болезни и телесные признаки.
По мнению Климова, в период полового созревания и климакса у вырожденцев обостряются психические заболевания, которые часто ведут к алкоголизму, наркомании, самоубийствам и другим преступлениям. Чтобы выделить «биологически негативных» людей Климов предлагает обращать внимание на такие их признаки: косоглазие, рыжие волосы, большие родимые пятна, врожденные дефекты конечностей, «заячьи зубы», «лошадиная стопа», гомосексуализм, а также передающиеся по наследству болезни, которые не позволяют иметь здоровое потомство.
Питирим Александрович Сорокин (1889-1968) стал в Америке приверженцем циклической теории исторического развития. Ему удалось выделить то общее, что объединяет отдельных авторов в единую теоретическую школу, которая, по его мнению, сформировалась в XX в. и представляет собой более реалистическое основание для анализа социально-политических явлений, чем линейные социальные теории XIX в. Он пишет: «Поэтому различные линейные интерпретации в XVII, XVI11 и XIX веке задавали тон практически всем европейским ученым. С приближением заката сенсуалистической суперсистемы в XX веке все виды линейных интерпретаций были вынуждены уступить место циклическим, эсхатологическим и творчески-функциональным представлениям о ходе истории». Сорокину удалось создать свою концепцию «культурных суперсистем» основанную на интегральной философии, которая включила в себя все основные идеи предшествующей социологии истории.
Сорокин считал, что Запад находится в полосе кризиса: «Западные общества и их культура уже пережили точку своего наивысшего рассвета и сейчас находятся на последней стадии своего упадка. В связи с этим настоящий кризис — всего лишь начало конца их исторического существования. Не существует средства, которое могло бы отвратить предначертанное, как и не существует панацеи, способной помешать смерти западной культуры».
В своей работе «Социальная и культурная динамика» (1941) он разработал свое учение о «культурных суперсистемах». При этом особое внимание Сорокин уделяет «культурным системам», которые делятся на три вида: идеологические, поведенческие и материальные. Идеологические системы играют особую роль, поскольку наделяют смыслом как определенные поведенческие модели, так и материальные объекты. «Культурные суперсистемы» представляют собой наиболее сложный тип взаимосвязей. Они состоят из систем религии, политики, экономики, искусства, и т.д., которые, взаимодействуя, создают единую идеологию суперсистемы, формулирующую ее ценности и истины, выражющиеся, прежде всего в господствующей религии. Общее количество «культурных суперсистем» у Сорокина невелико. Интегрирующие движения всемирной истории, заканчивающиеся образованием суперсистем, есть явление достаточно редкое. «Культурная суперсистема» представляет собой смысловое единство, вырабатывает свои оригинальные, отличные от других формы, которые основаны на единой внутренней идее. Эта идея находит свое выражение во всех социальных и культурных процессах, накладывает отпечаток на все их творения.
Сорокин выделяет следующие свойства «культурных суперсистем»: реальность; индивидуальность; общая и специальная зависимость их главных частей друг от друга; индивидуальность, или «самость» даже при изменении частей; изменчивость структуры; внутреннее, самоуправляющее изменение и самоопределение судьбы; избирательность; ограниченная изменчивость. Каждая суперсистема, несмотря на свой широкий характер, есть конечный феномен и как таковой имеет границы своей способности к изменениям. Как только эти границы преодолеваются, она теряет свою индивидуальность и разлагается.
Периодам роста, зрелости и распада у Сорокина соответствуют идеациональные, идеальные и сенсуалистические суперсистемы. Описания периодов «высоких культур» и соответствующих суперсистем схожи между собой. Период роста «высокой культуры» у Шпенглера соответствует у Сорокина «идеациональной» (умозрительной) суперсистеме, которая характеризуется следующими чертами: интуитивное творчество и понимание истины, внутренняя религиозность, преимущественно религиозные ценности, абсолютизация этих ценностей и четкое разделение негативных и позитивных ценностей, сакральное право и сакральная этика, преимущественно религиозные и идеалистические философия и мировоззрение в целом, религиозное искусство (живопись, музыка, архитектура, драма), интуитивная основа всех ценностей, неразвитые формы позитивизма, эмпиризма, материализма, релятивизма и естественных наук, греховности чисто утилитарной, гедонической этики, ненасильственные семейные и общинные связи, преобладание теократически-аристократического творческого меньшинства, незначительное развитие городов, промышленности и коммерционализации общества, сильное чувство собственности и т.д.
Умозрительная суперсистема религиозна, она основана «на принципе сверхчувственности и сверхразумности Бога как единственной реальности и ценности. Искусство полностью посвящено религиозной тематике. Стиль этой художественной культуры символичен и формален. Художественный образ идеационального искусства проявляется в архитектуре церковных зданий, богослужебных музыкальных песнопениях, религиозных литературных молитвах. Высшей идеациональной истиной у Сорокина является «истина веры». Божественное откровение идеациональной истины постигается с помощью мистического опыта, божественной интуиции и вдохновения. Основным объектом воздействия считается не природа, а человеческая душа.
Идеациональные этические ценности религиозны, поэтому отношение к наслаждениям и удовольствиям негативно. Главным является исполнение своих обязанностей перед Богом. Идеациональное право опирается на абсолютные и неизменные принципы. Нормы, законы и формы применения религиозных устоев абсолютны и жестки. Критика не допускается. Чувственная реальность воспринимается как мираж. Идеациональная суперсистема имела место в средневековой Европе в VI—XIII вв. Ее черты присутствуют в период брахманской Индии, Древнего Китая (VIII—VI вв. до н.э.) и Древней Греции (IX-VI вв. до н.э.).
Соответствующую закату «сенсуалистическую» (чувственную) суперсистему, по мнению Сорокина, характеризуют светскость, материализм, утилитаризм, эмпиризм, гедонизм, сциентизм, развитие естественных наук и техники, относительность ценностей, упадок религиозности и интуитивного творчества, секуляритивное (чувственное) искусство, вытеснение гения за счет технических приспособлений, замена количеством качества, растущая социальная дифференциация, «раскол в душах», внутренние проблемы и классовая борьба, усиление городов, промышленности, замена чувственных отношений в семье и общине договорными отношениями, вытеснение творческого меньшинства другими меньшинствами. С чувственной суперсистемой связано разложение общества и эпоха социального кризиса.
Чувственная форма культуры и общества базируется на том основополагающем принципе, что истинная реальность и ценность является чувственно воспринимаемой и что за пределами реальности и ценностей, которые мы можем видеть, слышать, ощущать во вкусе, прикосновении и запахе, нет другой реальности и нет реальных ценностей.
Чувственная культура является антиподом идеациональной. Искусство живет и развивается здесь в мире чувств. Его темпами и персонажами являются реальные события и представители различных социальных групп. Задача искусства — доставить удовольствие зрителю, слушателю или читателю, снискать у него успех, признание и славу. Стиль искусства натуралистичен, свободен от символизма. Однако рядом с этими достижениями чувственное искусство заключает в самом себе вирусы разложения и распада, которые обращают многие добродетели чувственного искусства в его же пороки. Искусство становится «музеем социальной патологии». Серьезные проблемы, по мысли Сорокина, существуют и в функционировании истины. Целостное мировоззрение в чувственной суперсистеме подменяется мешаниной из фрагментов наук.
Нынешняя «чувственная» культура, стремящаяся освободиться от религии, морали и других ценностей идеациональной культуры, считал Сорокин, обречена на закат, поскольку именно она повинна в деградации человека, в придании всем ценностям относительного характера. Все великие культуры, сохранившие творческий потенциал, подверглись как раз таким изменениям. С другой стороны, типы культуры и общества, которые не изменяли форму и не смогли найти новые пути и средства передачи, стали инертными, мертвыми и непродуктивными.
«Идеальная» суперсистема мыслится Сорокиным как промежуточная стадия перехода умозрительной суперсистемы в чувственную. В ней смешиваются признаки обеих суперсистем. Поэтому она не может существовать длительное время (100—200 лет) и уступает место чувственной суперсистеме, которая, в свою очередь, вновь заменяется умозрительной. В этой смене суперсистем и видит Сорокин существо культурной динамики.
Идеальная культура средних веков Западной Европы приблизительно с XV в. начинает приходить в упадок, в то время как чувственная культура продолжает наращивать темп и становится доминирующей в последующих столетиях. Серьезные проблемы, по мысли Сорокина, существуют в функционировании главной истины этой культуры. Если период становления чувственной культуры сопровождался гармонизацией правовых отношений, укреплением нравственных основ общества, то в период упадка западной культуры наблюдается крах всего образа жизни и поведения людей.
Расцвет идеального типа культуры приходится на золотой век античной культуры (V—IV вв. до н.э.) и на великую эпоху раннего европейского Возрождения (XII—XIV вв.). Его мир частично сверхчувственный, частично чувственный.
Каждый тип культурной суперсистемы имеет свой закон развития и свои «пределы роста» Это и есть социокультурная динамика. Культуры проходят идеациональный, идеальный и чувственный периоды, разделенные переходным временем кризисов. Для эпохи упадка характерно сосуществование ценностей чувственной, идеациональной и идеальной суперсистем, которые не образуют органической связи.
По мнению Сорокина, в XX в. на месте старой сенсуалистической суперсистемы Европы развивается новая идеациональная, которая способствует обновлению этических ценностей. В переходные периоды от старой суперсистемы к новой имеет место «поляризация» общественных ценностей, так как, с одной стороны, развивается новая религия и мораль, а с другой стороны, господствуют безрелигиозность и деморализация. В эти периоды происходит множество войн и политических кризисов.
Современный исторический период характеризуется, по Сорокину, переходом от старой европейской культуры к новой культуре, носителем которой будут славянские народы, центр ее будет расположен в Тихом океане, а участвовать в ней будут народы Америки, Индии, Китая, Японии и России. Даже если Европа объединится, она будет играть определенную роль в мировой политике, но никогда уже не восстановит того величия, которое имела в последние пять веков.
Сорокин трактует историю человечества как последовательную смену культурных суперсистем, объединенных единством ценностей, норм и значений. В «чистом виде» идеациональная и чувственная культурные суперсистемы не существуют. Речь идет лишь о доминировании их в тот или иной исторический период. Предложенную типологию суперсистем социолог наполняет фактическим содержанием, выделяя ее основные составляющие: искусство, истину, мораль, право, — что является «фундаментом всякой культуры». С помощью оригинальных методик, привлекая специалистов из разных областей науки, опираясь на обширный фактический и статистический материал, Сорокин старается подтвердить свою концепцию конкретными историческими данными.
Переход одной суперсистемы в другую всегда связан с социальными конфликтами. Периоды перехода порождают особо интенсивную борьбу в форме самоубийств, преступности, жестокости наказаний, бунтов, восстаний и революций. В некоторых обществах такие переходы приводят к войнам. Однако, по мнению Сорокина, культурные суперсистемы не конечны, «смерть» культуры не имеет тотального и необратимого характера.
Сорокин выявил крупные исторические флуктуации в точных науках, искусстве, философии, религии, праве за период более 2000 лет. Человеческие культуры состоят из индивидов, предметов и событий, связанных воедино множеством всевозможных комбинаций, так как люди вступают в систему социальных отношений. Сорокин указывает четыре способа интеграции социальных отношений в социальные системы: пространственная; ассоциация; каузально-функциональная интеграция; логико-смысловая интеграция.
Сорокин видел выход из кризиса в восстановлении новой идеациональной суперсистемы, ориентированной на религиозные идеалы: «Мы живем, мыслим, действуем в конце сияющего чувственного дня, длившегося шесть веков. Лучи заходящего солнца все еще освещают величие уходящей эпохи, но свет медленно угасает, и в сгущающейся тьме нам все труднее различать это величие и искать надежные ориентиры в наступивших сумерках. Ночь этой переходной эпохи начинает опускаться на нас, с ее кошмарами, путающими тенями, душераздирающими ужасами. За ее пределами, однако, различаем расцвет новой великой идеациональной культуры, приветствующей новое поколение —людей будущего».
 



Лекция, реферат. Немарксистская социология - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности. 2018-2019.



« назад Оглавление вперед »
Социологические идеи евразийства « | » Циклическая социология






 

Похожие работы:

Воспользоваться поиском

 

Учебники по данной дисциплине

Социология
История социологии в России. Учебник
Шпаргалка по социологии
Социология. Курс лекций 2
Зарубежная социология. Учебник
Демография
Человек и общество