Пройти Антиплагиат ©



Главная » Социология. Курс лекций 3 » Социология К. Леонтьева



Социология К. Леонтьева

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Найти рефераты и курсовые по данной теме Уникализировать текст 



Константин Николаевич Леонтьев (1831 — 1891), используя основные идеи Н.Я. Данилевского, внес значительный вклад в развитие российской социологии. Кроме своих литературных произведений Леонтьев написал много статей, посвященных исторической и социальной проблематике, среди которых наиболее важными являются «Византизм и славянство», «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения», «Записки отшельника» и др.
Леонтьев родился в семье небогатого помещика в Калужской губернии, недалеко от Оптиной пустыни. После окончания медицинского факультета Московского университета он участвует в Крымской войне. После войны карьера Леонтьева резко меняется: он становится чиновником Азиатского департамента Министерства иностранных дел и вскоре направляется на дипломатическую работу в Турцию. Десятилетие (1863-1873), проведенное на Востоке, стало решающим в становлении его мировоззрения. После тяжелой болезни К.Н. Леонтьев подает в отставку и целый год проводит на Афоне. Здесь, по-видимому, завершилось формирование его религиозного мировоззрения в духе сурового монашеского аскетизма. Вернувшись в Россию, Леонтьев поселился в своем имении и занялся литературной и публицистической деятельностью; последняя снискала ему репутацию реакционера. В 1878 г. Леонтьев удаляется в Оптину пустынь. 23 августа 1891 г. он постригся в монахи под именем Клемент, а 12 ноября скончался в Сергиевом Посаде.
Для мировоззрения К.Н. Леонтьева характерен социальный пессимизм, тесно связанный с православной догматикой, ярко выраженный антилиберальный пафос, основанный на своеобразной концепции общественного развития. Многие оценки и предсказания, содержащиеся в его работах, выдержали проверку временем. В своих статьях Леонтьев затрагивает вопросы всемирной истории и пытается разобраться в политических проблемах современной ему Европы и России. Стремясь выйти на более высокий уровень анализа, Леонтьев уделяет большое внимание роли государства и церкви в жизни общества, рассматривает вопрос об общественном прогрессе и его критериях, вводит в научный оборот понятие «формы государства», развивает учение о «социальных элементах».
Учение о гранях, о разнообразии форм как условии культуры является основным моментом в социологии Леонтьева. Это учение тесно переплетено с оригинальной концепцией развития и эстетическими идеями. В гранях содержится идея любого явления —его форма. Развитие культуры ведет к богатству и усложнению культурных форм, а регресс культуры, наоборот, способствует упрощению форм, потере их разнообразия, т.е. однообразной простоте. Эти признаки являются для Леонтьева основными, когда он, оценивая современный ему период европейской истории, усматривает в нем процессы упрощения. В процессе развития Леонтьев видит два взаимосвязанных момента: с одной стороны, это процесс обособления сходных явлений, усложнение внутренней структуры, а с другой — укрепление внешнего единства, которое не позволяет явлению «растекаться».
В историческом развитии любого общества Леонтьев выделяет три основных стадии: «первичная простота», «цветущая сложность» и «вторичное смешение». Смена этих фаз является универсальным законом развития. С учением о гранях связано и представление Леонтьева о красоте как критерии развития общества. Определяя эстетический критерий как универсальный, применимый как к явлениям природы, так и к социальным процессам, Леонтьев как бы вторит известной формуле Ф.М. Достоевского «Красота спасет мир». Внешние формы быта, одежды, моды играют, по мнению Леонтьева, важную роль в общественном развитии: «Внешние формы быта, одежды, обряды, обычаи, моды — все эти разности и оттенки общественной эстетики живой, все эти внешние формы, говорю я, вовсе не причуда, не вздор, не чисто "внешние вещи", как говорят глупцы, нет, они суть неизбежные последствия, органически вытекающие из перемен в нашем внутреннем мире...».
Для Леонтьева характерно рассмотрение общества по аналогии с живыми организмами как целостного, органически связанного единства форм, в котором государство выступает в качестве организующего начала. В обществе имеются независимые друг от друга сферы, как в организме есть различные виды тканей, каждая из которых имеет свою специфику, свои функции и особенности, не похожа полностью на другие. Жизнь общества есть целостный процесс, нарушение одной из подсистем которого может привести к нарушению функционирования организма в целом, а безмерное развитие одной из систем общества за счет других — к гибели живого организма.
Леонтьев исследует общество исходя из определенной независимости основных сфер социальной жизни, но не говорит прямо о приоритете какой-либо из сфер. Общество — это единство по меньшей мере восьми «реальных сил», или «социальных элементов»: «Реальные силы это очень просто. Во всех государствах с самого начала исторической жизни и до сих пор оказались неизбежными некоторые социальные элементы, которые разнородными взаимодействиями своими, борьбой и соглашением, властью и подчинением определяют характер истории того или другого народа. Элементы эти, или вечные и вездесущие реальные силы следующие: религия и Церковь с ее представителями; государь с войском и чиновниками; различные общины (города, села и т.д.); землевладение; подвижной капитал; труд и масса его представителей; наука с ее деятелями и учреждениями; искусство и его представители».
Подчеркивание Леонтьевым вечности социальных элементов подрывает основу различных социальных утопий, например коммунистических, которые стремятся к уничтожению капитала: «Количественные отношения всех этих реальных сил в разных местах и в разные эпохи разные, но совместное существование их повсеместно и вечно. Потому о полном уничтожении той или другой из этих сил, или и почти всех, кроме труда, и, может быть, незначительной собственности, невозможно и думать».
Любые общественные изменения и реформы меняют взаимное соотношение социальных элементов, повышая значимость одних и снижая влияние других. Леонтьев создает модель социальной динамики, объясняющую все изменения в общественной жизни посредством взаимной борьбы «реальных сил». Чередование социальных элементов, наложенное на попеременное господство соответствующих общественных классов — аристократии, буржуазии или работника, — составляют основу социальной динамики общества.
С учением о социальных элементах Леонтьев связывает социальную дифференциацию. По его мнению, соотношение сил и слоев в каждом обществе со временем меняется, и это соотношение определяет социальные изменения: «Образование естественных органических групп и надавливающих взаимно друг на друга слоев или классов и действие друг на друга реальных этих, выше поименованных сил, — неизбежно; оно было всегда и теперь. Но, во-первых, распределение групп и слоев, род их соотношений были и суть весьма различны, в различных государствах и в разные эпохи; а, во-вторых, степень их обособленности природой, бытом и законом не всегда и не везде одинаково резка; подвижность этих групп и сила может быть слишком мала, или слишком велика, или в меру сообразна со свойствами социального организма».
Леонтьев вводит понятие «государственная форма», что означает определенную форму государственного устройства. Он приходит к выводу, что государства Европы находятся в периоде «вторичного смешения» и упрощения их государственной формы. Этот процесс Леонтьев характеризует как болезненный, ведущий к смерти государств. Он проявляется прежде всего в отказе от неравноправных социальных слоев, которые, по мнению Леонтьева, составляют ту деспотическую форму неравенства, которая необходима для жизни государств.
Критикуя эгалитарные теории, Леонтьев считает признаком «вторичного упрощающего смешения» замену развитых форм социальной жизни более простыми и усредненными. На месте разнообразных идеалов, существовавших в средневековой Европе, когда каждое сословие имело свои нормы и ценности, в современной Европе начал складываться идеал среднего человека, посредственности — универсальный идеал, предлагаемый для всех слоев, для всех людей, для всех времен и народов. Леонтьев связывает этот процесс с приходом к власти буржуазии, идеалом которой является либерализм, понимаемый как стремление избегать крайностей.
Главная идея политической социологии Леонтьева — это тезис об уникальности государственной формы для каждого отдельного государства. Народ, создавая свое государство, выбирает для него определенную историческую форму, которую он сохраняет «до гроба исторического». Форма эта по мере развития в своей основе остается неизменной, и лишь отдельные ее элементы подвержены изменениям. Отказ от этой государственной формы может оказаться для данного народа катастрофическим и привести к гибели государства. Уникальность государственной формы Леонтьев связывает с ограниченной продолжительностью ее существования. Как для отдельного человека максимальная продолжительность жизни составляет примерно 100 лет, так и для государства имеется такой срок — тысячелетие. Редкие государства в истории пережили этот срок. Продолжительность жизни государств определяется их судьбой и особенностями внутренней организации. Например, демократические республики, по мнению Леонтьева, живут меньше аристократических монархий.
В работе «Византизм и славянство» Леонтьев развивает тезис о принудительном характере государственной формы, которая по определению должна быть стеснительной, не позволяя обществу «растечься», поэтому Леонтьев говорит о необходимости жесткой политики и «свирепости» государства.
Победивший в Европе либерализм быстро разлагает устои культурной традиции и подготавливает гибель европейских государств. Поэтому особую важность для российского общества приобретают так называемые охранительные силы — церковь и государство: «Разрушив все старое, подкопавшись под все прежние верования, демократический либерализм не дал взамен ничего созидающего и прочного... Ибо хотя вечного на земле нет ничего, но существуют явления сравнительно очень прочные. Прочно же у людей именно то, что по существу своему противоречит демократической свободе и тому индивидуализму, который она обусловливает. Смесь страха и любви — вот чем должны жить человеческие общества, если они жить хотят... Смесь любви и страха в сердцах... Священный ужас перед известными идеальными пределами; любящий страх перед некоторыми лицами; чувство искреннее, а не притворное только для политики; благоговение при виде даже одном иных вещественных предметов, при виде иконы, храма, утвари церковной... Вот что созидает нации, вот что их единит, ведет к победам, славе и могуществу...». Особую роль в борьбе с либерализмом, по мнению Леонтьева, должно сыграть монашество.
Леонтьев критикует современные ему политические движения националистического толка, считая их по своей сути космополитическими. Они служат смешению и уравнению, т.е. процессу «гниения», который исходит от европейских государств, болеющих болезнью «эгалитарного» прогресса: «Движение современного политического национализма есть не что иное как видоизмененное только в приемах распространение космополитической демократизации». Леонтьев говорит о «заразности» этой европейской болезни и необходимости «подморозить» Россию, чтобы не заразиться этой болезнью.
Такие понятия, как племя, национальность, общий язык, не являются, по мнению Леонтьева, определяющими и уступают место системе религиозных, политических, нравственных идей, ценностей и принципов: «Племенные чувства и сочувствия кажутся сразу довольно естественными и понятными. Но и в них много необдуманности, много суеверия и фразы. Что такое племя без системы своих религиозных и государственных идей? За что его любить? За кровь?
Но кровь, ведь, с одной стороны, ни у кого не чиста, и Бог знает, какую кровь иногда любишь, полагая, что любишь свою, близкую. И что такое чистая кровь? Бесплодие духовное! Все великие нации очень смешанной крови. Язык? Но язык что такое? Язык дорог особенно как выражение родственных и дорогих нам идей и чувств. Любить племя за племя — натяжка и ложь. Другое дело, если племя родственное хоть в чем-нибудь согласно с нашими собственными идеями, с нашими коренными чувствами». Леонтьев считает, что не тело (племенная и национальная принадлежность) являются определяющими как в жизни отдельного человека, так и в жизни народа, а его дух, система религиозных принципов, зафиксированных в культуре.
Развенчивая политический национализм, Леонтьев показывает всю пагубность и опасность этого явления для государства и культуры: «Идея же национальностей... в ее нынешнем модном виде, есть не что иное как тот же либеральный демократизм, который давно уже трудится над разрушением великих культурных миров Запада. Равенство лиц, равенство сословий, равенство (то есть однообразие) провинций, равенство наций — это все один и тот же процесс; в сущности, все то же всеобщее равенство, всеобщая свобода, всеобщая приятная польза, всеобщее благо, всеобщая анархия, либо всеобщая мировая скука. Идея национальностей чисто племенных в том виде, в каком она является в XIX веке, есть идея, в сущности, вполне космополитическая, антигосударственная, противурелигиозная, имеющая в себе много разрушительной силы и ничего созидающего, наций культурой не обладающая; ибо культура есть не что иное как своеобразие; а своеобразие ныне почти везде гибнет преимущественно от политической свободы. Индивидуализм губит индивидуальность людей, областей и наций». Придя к такого рода парадоксальным, на первый взгляд, выводам, К.Н. Леонтьев остается последовательным в своем понимании культуры как обособленности, оригинальности и своеобразия.
Социология Леонтьева критикует русскую национальную идею, полагая, что «национальное начало, лишенное особых религиозных оттенков и формы, в современной, чисто племенной наготе своей, есть обман... Племенная политика —есть одно из самых странных самообольщений XIX века».
В отличие от Данилевского Леонтьев не абсолютизирует славянство, считая его в культурном смысле непонятным, а в политическом смысле даже вредным для России. Он высказывает мысль об опасности последнего: «Мы впредь должны смотреть на панславизм как надело весьма опасное, если не совсем губительное»'. Политический панславизм он предлагает заменить на «культурофильство»: «Для нас политика чисто славянская есть политика революционная, космополитическая. Истинное (то есть культурное, обособляющее нас в быте, духе, учреждениях) славянофильство (или — точнее — культурофильство) должно отныне стать жестоким противником опрометчивого, чисто политического панславизма». Идею славянства Леонтьев предлагает заменить византизмом. Византизм как имеющая свой стиль культурная традиция тесно связана с православием, самодержавием и пессимизмом по отношению к земной жизни. Славянство же не имеет своих исторических форм и является только «племенным» принципом, который есть не что иное как обратная сторона космополитизма.
Идее панславизма Леонтьев противопоставляет идею «культурного русизма» как продолжение культурной традиции византизма: «Идея православно-культурного русизма действительно оригинальна, высока, строга и государственна. Панславизм же во что бы то ни стало — это подражание и больше ничего. Это стремление быть как все. Это все та же общеевропейская революция. Нужно теперь не славянолюбие, не славянопотворство, не славяноволие; нужно славяномыслие и славянотворчество, славяноособие. Русским в наше время надо ввиду всего перечисленного мною прежде стремиться со страстью к самобытности духовной, умственной и бытовой... И тогда и остальные славяне пойдут со временем по нашим стопам».
Леонтьев ясно показал, что те, кто выступает с национальными идеями, являются космополитами и стремятся разрушить органически сложившуюся национальную культуру, органически сложившееся общество. Такая установка отличала Леонтьева от других славянофилов и даже Н.Я. Данилевского, которые остались в глубине души либералами, сторонниками социальных реформ. Этот взгляд на современное ему российское общество позволил Леонтьеву предвидеть угрозу революции. Стремясь остановить распространение либеральных европейских идей, Леонтьев предлагает временно «подморозить» Россию, и вто же время, заботясь о будущем процветании России, он строит планы захвата Константинополя и выхода России к теплым мировым океанам.
Леонтьев стремится избавиться от либеральных иллюзий славянофилов и в то же время берет на вооружение многие важные славянофильские идеи, например постановку так называемого восточного вопроса, который на современный ему исторический момент соответствовал противостоянию Германии как выразительнице интересов
Европы, и России как представительнице интересов славянства. Рассматривая современную политическую ситуацию с точки зрения этого противостояния, Леонтьев анализирует расстановку политических сил. Он считает, что германским интересам соответствует образование на Балканах новой федерации: «Образование этой югославянской конституционной федерации, с примесью мадьяр и румынов, на развалинах Турции обеспечило бы за Германией на долгие времена страшный перевес над всем, не только европейским, но и ближайшим азиатским миром. Конфедерация эта была бы именно настолько сильна, чтобы сокрушить с помощью Германии влияние России надела Юго-Востока, и достаточно слаба вследствие сепаратистских наклонностей племен, ее составляющих, чтобы повиноваться Германии. Дунай стал бы действительно рекою германскою. Болгария принуждена была бы разделить судьбы других югославян и ... полутатарская Московия была бы отброшена к Сибири и Кавказу».
В качестве выводов из своей статьи «Византизм и славянство» Леонтьев указывает, что, во-первых, Россия подошла к своему 1000-летнему рубежу — максимальной продолжительности жизни для государств, во-вторых, в качестве возможной главной причины смерти российского государства может стать поддержка болгар, ибо болгары первые выступили против византизма и православной церкви — а даже мысленная измена этому принципу Россией, по мнению Леонтьева, может привести к ее гибели, так как реальная жизнь всегда предоставит возможность для реализации этой внутренней измены.
В последние годы жизни Леонтьев написал много статей, посвященных проблемам политических судеб России и других славянских стран. Он развил идею Н.Я. Данилевского о необходимости создания политической системы славянских государств во главе с Россией — идею Славянского союза. Леонтьев предлагает создать этот союз не на основе племенного принципа, включая в него исключительно славянские народы, а по культурному принципу византизма, по принципу православной религии. Леонтьев подробно рассматривает, какие нации будут способствовать славянскому объединению, а какие, наоборот, могут стать помехой. При этом он отмечал опасность процесса либерализации в славянских странах, а также важность религиозного объединения на основе восточной традиции христианства. При таком подходе в будущий союз не должны входить католическая Польша и «онемеченная» Чехия, а должна войти не славянская, но православная Греция. Культурной столицей Славянского союза должен стать Константинополь.
Леонтьев видит решение восточного вопроса в завладении проливами. Захват проливов, выходящих в Средиземное море, является, по его мнению, приоритетной задачей русской внешней политики, способной решить многие внутренние проблемы России. Но если владение проливами является задачей будущего, то выход России из европейской политической системы, в которую вовлек страну Петр Великий —для Леонтьева уже свершившийся факт: «На началах исключительно европейских нам нельзя уже жить. Конец петровской Руси близок... И слава Богу. Ей надо воздвигнуть рукотворный памятник и еще скорее отойти от него, отрясая романо-германский прах с наших азиатских подошв!».
Предчувствуя гибель Российской империи, Леонтьев обратил внимание на целый ряд факторов, способных привести к этому: славянский национализм, либеральная демократия, большой исторический возраст России. Особую опасность он видел в стремлении некоторых российских либералов объединить российское государство с европейскими государствами в единую федерацию. Сегодня это означало бы вступление России в Европейский союз. Однако, несмотря на общий политический пессимизм Леонтьева, у него присутствует вера в будущее России.
Консерватизм Леонтьева был очень последовательным. Можно сказать, что он довел консервативный принцип до логического конца. Это стало возможным не в последнюю очередь благодаря его социальному статусу. Будучи потомственным дворянином, впитав с юных лет традиции русской аристократии, Леонтьев невольно выражал политические интересы дворянства, инстинктивно выступал за укрепление церкви и государства. По его мнению, именно эти социальные институты способны сдержать натиск либерализма. К «разрушительным» силам современного общества он относит так называемый подвижной капитал, который стремится устранить на своем пути все социальные преграды, сломать старые традиции и нивелировать общество. Именно капитал является ведущей силой либерализма, борьбу со всеми проявлениями которого Леонтьев сделал смыслом всего своего творчества.
К «охранительным» социальным элементам Леонтьев относит прежде всего церковь и государственную бюрократию, которые в силу своего стремления следовать старым традициям и устоям стабилизируют общественную жизнь, делают ее прочной, способной выстоять пред всевозможными вызовами и проблемами. Не случайно образ монаха-солдата противопоставляется им образу беспринципного и безнравственного вора-торгаша.
Леонтьевым владело какое-то неизъяснимое ощущение трагизма истории, сознание неизбежности ее конца, гибели. На всем он видел печать разложения и гниения. По его схеме развивается и государство: сначала совершается обособление свойственной ему политической формы, затем наступает период «наибольшей сложности и высшего единства», а после происходит падение государства, которое «выражается расстройством этой формы, большой общностью с окружающим». Долговечность государства не превышает 1000 или 1200 лет с небольшим.
У каждого народа своя особая государственная форма. Она вырабатывается не вдруг и не сознательно и долгое время может оставаться непонятой. На начальной стадии, как правило, превалирует аристократическая форма; на стадии «цветущей сложности» «является наклонность к единоличной власти (хотя бы в виде сильного президентства, временной диктатуры, единоличной демагогии или тирании, как у эллинов в их цветущем периоде), а к старости и к смерти воцаряется демократическое, эгалитарное и либеральное начало». Формула сильного государства — это диктатура, жесткая централизация, а слабого и умирающего — уравнение, «демократизация жизни и ума».
Эгалитаризм, демократия и всеобщее благо вызывали у Леонтьева отвращение. Предрекая гибель Европе, он считал, что для России главное — не подчиниться Европе в эгалитарном прогрессе и «устоять в своей отдельности». Леонтьев предрекал России высокую миссию — создание своей особой, русско-азиатской цивилизации. «Революция, ассимиляция, эгалитарно-либеральный прогресс, — писал он B.C. Соловьеву, — все это для меня только разные названия одного и того же процесса». Леонтьев предлагал «подморозить» Россию.
Византизм он понимал как антипод европеизма. Византизм воспитал русский царизм, сплотил Русь. С помощью византизма Россия выстояла в борьбе с Польшей, Швецией, Францией и Турцией. Только под его знаменем Россия сможет выдержать натиск интернациональной Европы. Византийской «выправке» обязан русский народ своим церковным чувством и покорностью властям. Византийский дух и византийские влияния пронизывают весь общественный организм России. Византизм в государстве есть царизм, который служит единственным организующим началом общественной жизни и главным орудием политической дисциплины. Нельзя сохранить Россию, подвергая опасности существование монархии и подрывая самодержавный авторитет.
В работе «Византизм и славянство» Леонтьев доказывает, что «государственная форма у каждой нации, у каждого общества своя, она в главной основе неизменна до гроба исторического». Она выясняется в эпоху «наибольшей сложности и высшего единства, за которой постоянно следует, рано или поздно, частая порча этой формы и затем разложение и смерть». Россия согласно Леонтьеву, еще не достигла периода культурного расцвета, поэтому влияние западных уравнительных идей может оказаться для нее гибельным. Преимущество России перед Европой состоит в возвращении к византизму и как к источнику православия, и как к особому типу государственности и культуры, который унаследовала Россия.
 



Лекция, реферат. Социология К. Леонтьева - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности. 2018-2019.



« назад Оглавление вперед »
Социология неославянофильства « | » Философия В. Розанова






 

Похожие работы:

Интегральная социология П. Сорокина

11.09.2007/реферат

Питирим Сорокин о предмете, структуре и роли социологии. Теоретическая и практическая социология. Объекты изучения неопозитивистской социологии. Социальная стратификация и социальная мобильность. Теория Зиммеля.

Классическая западная социология XIX века

3.02.2008/реферат

Тема социальной солидарности - главная тема социологии Дюркгейма. Место Дюркгейма в истории социологии. Социологическая концепция Вебера. Предмет и методы "понимающей социологии". Вебер и современное общество. Марксистская социология и ее судьбы.

Прикладная социология в США

1.03.2008/реферат

Понятие, особенности и функции прикладной социологии. Применение прикладной социологии в менеджменте. Разница между прикладным и академическим исследованием. Основные этапы, направления развития и практическое применения прикладной социологии в США.

Прикладная социология как часть социологического знания

1.11.2007/курсовая работа

Становление прикладной социологии. Подходы в прикладной социологии и ее функции. Прикладная социология и менеджмент. Разница между прикладным и академическим исследованием. Социолог-прикладник. Особенности прикладного социологического исследования.

Социология управления и социология государственной службы: общее и различное

24.06.2010/контрольная работа

Специфическая особенность социологии управления, ее объект, предмет и основные задачи. Методы социологии управления. Многообразие проявлений и особенности государственной службы, исследование ее социальных проблем. Задачи, изучаемые социологией гослужбы.

Социология управления. Социология организаций

20.06.2010/контрольная работа

Социология организаций и ее место в современной социологии. Возникновение концепции организационной экологии, анализ популяции организаций. Социальное управление как объект научного изучения. Особенности подготовки управленческого персонала за рубежом.

Формальная социология Фердинанда Тенниса

29.12.2010/реферат

Исследование и анализ основных положений теории формальной социологии Фердинанда Тенниса при выявлении её идейных и теоретических истоков. Определение понятий "община" и "общество" как основы развития формальной социологии. Особенности разума и воли.

Субъективная социология Лаврова

17.02.2019/реферат

1. Историко-социологический анализ предпосылок возникновения и развития субъективной школы социологии
2. «Критически мыслящая личность» - главная действующая сила истории в концепции П.Л. Лаврова 
3. Личность как производная культуры и общества своего времени
4. Понимание абсолютной ценности личности
5. Система социологии Лаврова П.Л.

Возникновение и предпосылки психологического течения в социологии

13.02.2010/реферат

Организации социологического знания: физикалистская, биологистская и философистская. Создание, становление и эволюция социологического психологизма. Бихевиористская и необихевиористская социология как разновидности социологического неопсихологизма.

Возникновение науки "социология"

13.01.2008/реферат

Социология как самостоятельная наука о закономерностях функционирования и развития социальных систем. Возникновение и развитие социологии, ее основные направления и школы. Социология в России в XIX-начале XX века. Советская и российская социология.


 

Учебники по данной дисциплине

Социология
История социологии в России. Учебник
Шпаргалка по социологии
Социология. Курс лекций 2
Зарубежная социология. Учебник
Демография
Человек и общество