---
Единый реферат-центр





Список дисциплин:
  • Астрономия и космонавтика
  • Банковское, биржевое дело и страхование
  • Безопасность жизнедеятельности и охрана труда
  • Биология, естествознание, КСЕ
  • Бухгалтерский учет и аудит
  • Военное дело и гражданская оборона
  • География и экономическая география
  • Геология, гидрология и геодезия
  • Государство и право
  • Журналистика, издательское дело и СМИ
  • Иностранные языки и языкознание
  • История и исторические личности
  • Коммуникации, связь, цифровые приборы и радиоэлектроника
  • Краеведение и этнография
  • Криминалистика и криминология
  • Кулинария и продукты питания
  • Культура и искусство
  • Литература
  • Маркетинг, реклама и торговля
  • Математика
  • Медицина
  • Международные отношения и мировая экономика
  • Менеджмент и трудовые отношения
  • Музыка
  • Педагогика
  • Политология
  • Предпринимательство, бизнес и коммерция
  • Программирование, компьютеры и кибернетика
  • Производство и технологии
  • Психология
  • Разное
  • Религия и мифология
  • Сельское, лесное хозяйство и землепользование
  • Сестринское дело
  • Социальная работа
  • Социология и обществознание
  • Спорт, туризм и физкультура
  • Строительство и архитектура
  • Таможенная система
  • Транспорт
  • Физика и энергетика
  • Философия
  • Финансы, деньги и налоги
  • Химия
  • Экология и охрана природы
  • Экономика и экономическая теория
  • Экономико-математическое моделирование
  • Этика и эстетика
  • Главная » Возрастная психология » 1.22 Защитные механизмы личности

    >

    Защитные механизмы личности

    Найти рефераты и курсовые по данной теме Уникализировать текст 



    Существуют специальные механизмы, поддерживающие относительное постоянство Я человека и препятствующие его разрушению. Они называются защитными механизмами личности.
    Среди этих механизмов один из главных — вытеснение, которое проявляется в том, что человек как бы забывает о тяжелом и неприятном для него. Это не лицемерие. Человек бессознательно вытесняет из сознания разрушающую его информацию.
    Как и всякий механизм, вытеснение может выдерживать только определенные информационные нагрузки, и естественно, что они индивидуальны для каждого человека. Каждый обладает собственной устойчивостью, которую человек переживает как наличие Я или его деформацию. Хотелось бы сказать об этом словами П.Флоренского: "Расстройство личности нередко сопровождается утратой имени его сосредоточенного места. Элементы личной жизни ослабляют свои связи с именем...
    Я начинает предицироваться случайными отдельными состо-яниями, соревнующимися между собой и борющимися за присвоение себе основной функции имени. Теперь уже имя не покрывает сполна своего подлежащего — Я, но это последнее пре-дицируется и тем, и другим, и третьим — и ничем определенным и устойчивым.
    Многими лжеименами пытается назвать себя раздирающееся между ними Я; а настоящее имя дается одним из многих, случайным и внешним придатком. Настоящее имя сознается как нечто внешнее личности, извне внедренное в ее жизнь, могущее быть, как начинает казаться личности, произвольно замененным и даже вовсе снятым. Наконец, при дальнейшем расстройстве личности оно вовсе утрачивается, но вместе с ним утрачивается и непрерывность сознания...
    Восстанавливается личность вместе с именем. Первый проблеск самосознания воссияет во тьме как ответ на внезапно всплывший вопрос о самом себе: «Кто я?» Чтобы поставить его, необходимо уже знать, хотя бы смутно, и ответ на него: «Я — тот-то». Когда это сказано, самосознание зажило и личность ожила, хотя бы не вполне целостная".
    Вытеснение, забывание, казалось бы, существенного, отражает изменения, происходящие в Я человека. Их можно рассматривать как жизнь личности.
    Другой защитный механизм личности — это проекция или перенос, бессознательный перенос собственных переживаний, чувств, влечений на кого-то другого, приписывание этому другому своих чувств, мыслей, переживаний. Так поступает ханжа, приписывая другим собственные стремления, которые противоречат его целостному представлению о себе. Через механизм проекции человек распространяет свои переживания на весь свет — его радость становится безграничной, его горе затопляет весь мир, все вокруг должны ему сопереживать.
    Проекция позволяет человеку расширять границы своего Я практически до бесконечности, границы ее безмерны, но у нее есть важное свойство: она лишает человека чувства реальности другого — не только человека, но и всего мира. В конечном итоге это путь к одиночеству, путь к миру, в котором будет только Я и никого больше. Грустная картина, не правда ли?
    Как говорится, все хорошо в меру, что в полном смысле слова относится и к механизму проекции, хотя это очень сильный защитный механизм, и человек иногда может прожить в своем космосе всю жизнь, так и не встретившись с реальностью.
    Встреча с реальностью как преодоление механизма проекции требует от человека не только интеллектуальных усилий, но и особого чувства сопричастности к происходящему, того чувства, которое позволяет переживать ответственность за другого, воспринимать его как целостность, обладающую своими неповторимыми свойствами.
    Есть еще один защитный механизм личности. Его распространенность заставляет уделить ему должное внимание — это рационализация, самообман, в котором представлена попытка человека для самого себя и других людей обосновать свои чувства и действия. Рационализация — это объяснение самому себе самого же себя. Она дает человеку возможность не выглядеть ущербным со своей же собственной точки зрения, остаться понятным самому себе в трудных или даже неразрешимых обстоятельствах. Говоря по-другому, именно рационализация помогает не потерять свое лицо в своих же собственных глазах. Как это бывает? Даже в языке есть специальные формы для выражения данного явления: "Что я, нанимался?..", "Сколько это можно терпеть?!", "Да это и святого из себя выведет!" и тому подобное.
    Занимаясь рационализацией, человек как бы очерчивает для себя и для других людей границы своего Я, переживает его ограниченность как факт существующий, с которым надо считаться.
    Все защитные механизмы (а их очень много) помогают человеку решать его проблемы, хотя далеко не всегда адекватным способом. Но даже если способ не является адекватным проблеме, он является адекватным самому человеку, его индивидуальности, ресурсам его Я. Так, человек при решении сложной жизненной задачи начинает пользоваться способами более раннего возраста, но уже давно прошедшего. В кокетстве стареющей женщины можно увидеть ее детское желание быть красивой девочкой, а в ребячливом поведении взрослого мужчины — страх перед собственным возрастом, попытку уйти от возрастной ответственности. В психологии подобное поведение называют регрессией. Суть ее в том, что человек решает свои задачи, свои проблемы способами, не соответствующими ни его возрасту, ни его статусу, ни его социальным возможностям. Регрессивное поведение возвращает человеку его прошлое, к которому он может относиться так, как умеет — уважать его, ненавидеть, отвергать и тому подобное. Регрессия позволяет обнаружить глубинные слои Я, пережить его как себе принадлежащее.
    Знание о защитных механизмах позволяет увидеть в своем поведении и в поведении другого не только внешний рисунок — кто и что делает, но как бы приоткрывает занавес над содержанием Я человека, определяющего такой рисунок поведения. Можно сказать, что знание защитных механизмов личности позволяет выявить пространство Я, его организацию, его динамику.
    Защитные механизмы личности обеспечивают человеку сохранение некоторого идеального представления о себе, без существования которого невозможно их функционирование. Я-иде-альное — это обобщение, возникающее на основе взаимодействия с другими. Оно включает как знание о сущности человека, о его назначении, так и конкретизацию этого знания в доступных для человека формах.
    Идеал человека, обобщенное представление в его сущности не является только абстрактной идеей, он постоянно присутствует в отношениях между людьми в виде системы оценок, которыми мы наделяем разные качества человека, результаты его действий, даже его внешность.
    Нравственный и этический смысл различных качеств обладает разрешающей и запрещающей силой, он как бы очерчивает возможные контуры потенциально возможного поведения человека, создавая условия для конкретного воплощения своей индивидуальности.
    В этом смысле все качества человека, в том числе и врожденные, которые становятся предметом оценки, отношения других определяют становление индивидуальности. Тело человека может стать в известном смысле социальной проблемой, так как вызывает разные оценки и отношения со стороны других людей.
    Давно известно, что присутствие в группе красивой умной девушки или женщины перестраивает ее психологический климат, делает людей более человечными. Как говорил В.А.Сухомлинский: красота как бы открывает людям глаза на мир, а все плохое, уродливое в свете красоты становится вдруг нетерпимым.
    Красота, идеал человека — неотделимы друг от друга в сознании каждого из нас. Переживание возможного дает идеал; приближение возможного, осуществление его переживаем мы в присутствии красоты. Красота, остановленная словом, кистью, звуками музыки, движением танца, красота, выраженная философом в виде мысли, красота дерева и дела... Через нее человек приближается к вечности, к переживанию не только того, что пролетает мимо и навсегда, но и к переживанию неизбежности вечности, если ты будешь стремиться к ней как к человеческой сущности, воплощенной в твоей красоте. Для этого надо уметь не так уж много — уметь быть самим собой, не мешать, а помогать ближнему. Да что тут говорить, это давно известно и сформулировано в библейских заповедях. Их трудно осуществлять тому, кто старается искать свою сущность вне себя, растворяя индивидуальность в случайном, минутном, преходящем, принимая его за главное, сущностное.
    Чтобы этого не происходило, чтобы это происходило не со всеми, индивидуальность человека охраняют литература и искусство, давая возможность жить не только в мире внешних предметов, но и в мире своей души, в той реальности, которую можно назвать реальностью сознания, реальностью бытия сознания. В ней познается и узнается свое новое человеческое качество — качество беспредельности, если хотите бессмертия, которое не появляется при встрече с вещами, предметами, ограниченными в пространстве и времени и потому неизбежно ограничивающими человека. Литературные тексты, произведения искусства таковыми не являются. Посмотрите сами, разве есть оттенок столетий на этом тексте, а ведь он написан Сей-Сёнагон в XI веке:

    То, что пролетает мимо
    Корабль на всех парусах.
    Годы человеческой жизни.
    Весна, лето, осень, зима.

    То, что человек обычно не замечает
    Дни зловещего предзнаменования.
    Как понемногу стареет мать.

    То, что страшит до ужаса
    Раскат грома посреди ночи.
    Вор, который забрался в соседний дом.
    Если грабитель проник в твой собственный дом,
    невольно потеряешь голову,
    так что уже не чувствуешь страха.
    Пожар поблизости безмерно страшен.

    Мы все-таки очень разные. Разные, со своим неповторимым внутренним миром. Мы только немного попытались заглянуть в него, найти то конкретное содержание, которое поможет понять наши различия. Способность взаимодействовать с другими людьми очень сложная — она включает зависимость действий человека от объективных свойств ситуации, от особенностей обобщения, от наличия или отсутствия своего отношения (своей точки зрения) к предмету или к происходящему, от организации поведения человека во времени. Степень развития этой способности будет определять особенности наших отношений с другими людьми, с самим собой, с миром вещей, культуры и окружающей действительностью. Можно предполагать, что в ней и будет, как в фокусе, проявляться то, насколько состоялась наша личность, наша индивидуальность.
    Индивидуальность, единичность, неповторимость — это слова-синонимы, они о том, что есть, было и уже не будет никогда, но одновременно они о том, что, отнесенные к человеку, к способу его понимания, они становятся средством не только фиксации существующей жизни, но одновременно они дают возможность посмотреть в глубины жизни, проанализировать связь человека с другими людьми и связь, если хотите — встречу человека с самим собой, которая возможна, но вовсе не обязательна для каждого из нас.
    Путь к своей индивидуальности человек прокладывает сам, он труден, как и любой новый путь, но он и возможен, как любой новый путь. Нитью Ариадны в нем является идеал человека.


    О теориях и их полезности
    (Очень личная и очень короткая)


    Мы уже с вами говорили о том, что в своей ежедневной жизни каждый из нас встречается с идеями Добра и Зла, Жизни и Смерти, Я и другого, они воплощают в себе переживания человеком своей сущности. Эти переживания нельзя не замечать, их нельзя не чувствовать, так как они отражаются в том неравенстве между людьми, которое приводит к непониманию, к конфликтам не только между двумя людьми, но между большими общностями людей, мы испытываем их на себе как факт присутствия другого человека. То, чем руководствуется этот другой, может определить жизнь миллионов людей. Его теории превращаются в практику.
    Еще много десятилетий народ нашей страны будет переживать последствия применения одной теории на практике — теории научного коммунизма, сделавшей невозможным существование не только других теорий, но и жизней очень многих людей.
    В судьбе не одного поколения людей разных стран будут отзываться идеи равенства и братства, внедряемые силой оружия разного вида.
    Я же хотела поговорить о других идеях и теориях — о тех, которые возникают в науке и начинают жить совершенно невероятным способом. Достаточно, например, ссылки на то, как та или иная идея поддерживается или рассматривается в науке, как она приобретает большую убедительность. Люди склонны доверять научному знанию, хотя не устают в то же время обесценивать его значение в собственном стремлении к счастью.
    Наука — это особая сфера деятельности людей, задача которой состоит в выработке и теоретической систематизации объективных знаний о действительности.
    Наука призвана открывать законы, ее результат — приращение знания. Это относительно новое завоевание человечества — наука оформилась как профессиональная деятельность в XVII — начале XVIII века, когда в Европе были организованы первые научные сообщества. История науки и частных ее отраслей — захватывающее приключение человеческого духа.
    Но я хотела бы поговорить не об этом, а о той истории отечественной психологии, непосредственным свидетелем и участником которой мне пришлось стать.
    Несколько биографических строчек: я поступила на факультет психологии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, когда заканчивалась знаменитая теперь оттепель, во время которой и был организован сам факультет (1968 г.). В период обучения на факультете меня, да и не только меня, очень увлекла идея формирования качеств психической деятельности человека, сама возможность (так красиво экспериментально доказываемая) добиться от человека тебе, экспериментатору, уже известных заранее показателей его активности. Это наполняло гордостью за человеческий разум, за вполне, казалось, реальную возможность устроить жизнь красиво, разумно, справедливо. Загадочные и до сих пор слова "субъект" и "объект" делили мир строго и методично. Оправдание, нет, обоснование для воздействия на другого человека было найдено — научная истина. Именно она оправдывает формирование, обучение, управление познавательной и другой деятельностью человека. Не только обосновывает, но разрешает это делать, так как наука дает знания об истине.
    Магическими были слова Л.С.Выготского о том, что во внутреннем мире человека нет ничего, чего бы не было в отношениях с другими людьми. Они долго поддерживали иллюзию ценности формирования, формирующего эксперимента, экспериментирования как способа получения данных о человеке, пока я по-настоящему (для себя) не прочла его тексты: отношения между людьми опосредованы множеством факторов, а не только тем содержанием, которое используется в понятиях. Чтобы понять это, потребовались время и силы отказаться от роли экспериментатора для получения "истинного" знания о людях. Но это факт моей личной биографии.
    Насколько я могу судить, идея формирования, формирующего эксперимента стала достоянием гуманитарных наук не так давно — в XX столетии, и корни ее в философии насилия, оправдывающей существование силы воздействия одного человека на другого ради... (вместо точек можно поставить любую из высоких гуманистических целей: счастья всех, счастья человека, успеха, уничтожения страдания и тому подобное).
    Недаром до сих пор ломаются копья в вопросе о том, как учить человека, то есть как формировать у него что-то полезное, с точки зрения учителя. Насколько здесь возможно, нужно, необходимо насилие? Я бы не упрощала ответ на этот вопрос, как и сам вопрос о том, владеет ли человек (без учителя) представлением о том, что ему полезно. Ведь это опять вопросы о сущности человека, которые я уже не раз задавала на этих страницах.
    Формировать значит оказывать воздействие, обосновывая его. Естественно, что если меняется содержание обоснования воздействия, то и оно претерпит изменения, будет вписываться в другую систему смыслов воздействующего.
    Мы уже обсуждали проявление позиции во взаимодействии, наличие собственной позиции, трансцендентальных актов. Надо иметь право на воздействие, оно будет возникать из содержания этой дистанции, которую воздействующий может проявить и сохранить по отношению к собственному Я, чтобы дать возможность за счет этого существовать Я другого человека.
    Для меня проблема формирования сместилась в сферу этики, где сама целесообразность успеха в освоении действия или понятия не выглядела как что-то значимое.
    Умение писать или знание о том, что жук — это насекомое, как-то мало влияли на экзистенциальную характеристику человека, а его нравственные качества так и вообще весьма слабо коррелировали со знаниями, умениями и другими красивыми на первый взгляд качествами. Дебильный ребенок, с трудом освоивший акты письма и счета, был добродушнее, вежливее, даже деликатнее бойкого умника, с вызовом оскорблявшего учителя и одноклассников.
    В масштабах общества идея формирования как-то очень бодро звучала и отложилась в сознании словами: "Не хочешь — заставим, не можешь — научим". Собственное сознание противилось мысли, что можно поэтапно сформировать творческое мышление, воображение, восприятие. Наука начинала казаться чем-то опасным и ненужным в жизни, о которой, думается, честнее всех писали поэты.
    Потом появился З.Фрейд, нет, не в виде своих собственных текстов, а в разных вариантах его интерпретации другими. Внутренний мир человека, благодаря первому прикосновению к идеям З.Фрейда, ожил, стал как бы относительно независимым от экспериментатора.
    Учение З.Фрейда при знакомстве с ним впервые по-настоящему заставило задуматься о том, что весь оптимизм усвоения, присвоения, социализации человека мало чем оправдан. Я поняла З.Фрейда так: у человека есть что-то изначально ему данное, это что-то не сводится к результатам внешнего воздействия, это что-то само преобразует эти воздействия, потому что умеет изменять их в соответствии со своим же собственным строением. Описание этого строения З.Фрейдом, выделение устойчивых и узнаваемых по жизненным фактам характеристик Я, Оно и Сверх-Я, возможность увидеть защитные механизмы в бытовой, обыденной жизни были одним из главных событий в моем изучении психологии.
    Я, место которому так трудно было найти в "совокупности общественных отношений", стало будто бы ближе, оно, при моем понимании Фрейда, просто стало принадлежать самому себе. Его нельзя было сформировать кому-то, оно или было у человека, или его не было. Это одно из самых сильных впечатлений при знакомстве с идеями З.Фрейда.
    Я было в постоянном напряжении, испытывая на себе всю противоречивость своей же жизни, где было место — бессознательному Оно и было место высшему, идеальному — Сверх-Я. Оно и Сверх-Я таинственны и недоступны как глубина океана и высота небес. Где-то между ними протекает обыденная жизнь Я, которая не разрушается от перегрузок погружения в глубину или восхождения к вершинам, Я надо научиться жить на своем уровне, определив его с помощью защитных механизмов.
    Такая картина понимания З.Фрейда у меня была долгое время, она стала существенно меняться, когда я прочитала многие из его текстов, но главное осталось — осталось чувство, что Фрейд пытался найти ключи к пониманию страданий живых людей, с которыми он, как врач, имел дело. Они для него не были отстраненными испытуемыми, они его пациенты, они (их здоровье) зависели от того, что сделает с ними З.Фрейд, как он сумеет понять то, что с ними происходит.
    З.Фрейд отвечал за здоровье своих пациентов, когда люди становились ими, он воспринимал их реально, во всей полноте их жизни, как сам ее чувствовал и понимал.
    Этого не требовалось от психологов-экспериментаторов, проводивших формирование в соответствии со своими гипотезами. Психология для меня стала приобретать более человеческое лицо, в ней было уже место не только психическим функциям — памяти, вниманию, мышлению, ощущению, восприятию, воображению, а чему-то более сложному — сверхсложному.
    Тем удивительнее было читать работы людей, которые называли себя психоаналитиками и учениками Фрейда, работы, в которых человеческое в человеке — его творчество — сводилось к сексуальности. Чего-то не хватало в их анализе, он был слишком прост и поверхностен. Сегодня я бы сказала, что в нем не было самого З.Фрейда — того, который есть в его собственных текстах.
    Только сегодня я отчетливо понимаю, что теорию нельзя заимствовать, — она продукт и процесс творчества человека, ее создающего, то, что осталось от теории в его текстах, только маленькая толика того, что думал, чувствовал он на самом деле.
    Когда я сейчас думаю о том, сколько написано книг и статей о З.Фрейде и его учении (очень-очень много), о самой жизни З.Фрейда, я понимаю, что таких книг будет все больше, так как современная психология все равно не может (пока?) зафиксировать и объяснить тайну Я. Ту тайну, которая связана в нашем сознании со знакомыми каждому с детства словами "любовь", "совесть", "вера".
    З.Фрейд, по-моему, показал, что ключи для разгадки тайны можно найти, можно, используя их, подойти к ней. Но у тайны Я оказалось одно важное свойство — чем ближе к ней приближались, тем заметнее она меняла свой облик, — найденный ключ уже не годился. Вот и думается, что столь многочисленные толкования и понимания З.Фрейда и его идей похожи на поход толпы за тайной, и при этом используется одна карта на всех, но в процессе движения карта меняется и очень быстро. Толпа может не заметить этого.
    Эта карта менялась и в руках самого З.Фрейда — он переживал тупики и озарения в своем понимании психического. Сегодня, когда его имя и идеи доступны многим в весьма упрощенной и безличной форме, у них возникает то отношение к этим идеям, которое они сами могут выработать. Уверена, что оно будет далеко не тем, каким оно было у З.Фрейда, а это очень много значит. Иногда гораздо больше, чем думает об этом сам человек, слепо доверяя своим мыслям, подавляя естественные чувства или, наоборот, полностью доверяя только своим влечениям и чувствам и отказываясь слушать голос собственного разума.
    Это тот самый парадокс психологии, что познающий ее делает это так, как Он (а не кто-то другой) это умеет, как это ему дано в качествах его (исследователя) Я.
    Современная психология для меня сегодня по-прежнему часто выглядит набором формально-логических рассуждении о предмете психологии.
    В свое время благодаря работам З.Фрейда наука стала выглядеть по-другому, она шла от страданий живых людей и стремилась облегчить эти страдания, понимая их причину.
    Причиной оказалось несовершенство человека, его зависимость от самого себя. Зависимость, которую он мог преодолеть и с помощью другого. И этим другим оказывался ученый.
    На какое-то время показалось, что в поиске путей преодоления страданий человека и есть смысл теорий науки (я уже говорила, что примерно через десять лет столкнулась и с другими причинами, вызывающими страдания моих современников). Но это как-то не соответствовало чувству, с детства звучащему в словах: "Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать", "На свете счастья нет, но есть покой и воля".
    Ни З.Фрейд, ни другие люди, о которых я к тому времени уже слышала или читала, не объяснили этого. Человек казался мне в научных текстах вообще исчезнувшим, их стало трудно читать — эксперименты по анализу детьми слова и подобное им не вызывали ничего, кроме ужаса от невозможности увидеть суть происходящего в них в целом; вопрос о том, зачем все это нужно, исчезал, так как в ходе экспериментов всегда подтверждалась гипотеза, которую мудрый исследователь так точно сумел сформулировать.
    Я бесконечно благодарна судьбе за встречу с В.ВДавыдовым, Э.В.Ильенковым, В.П.Зинченко, М.К.Мамардашвили, я была их студенткой. Сейчас, через двадцать лет после моего ученичества, я могу оценить то, что они делали и сделали для психологии. Они не дали ей умереть от собственного оптимизма в то время, когда "идеи партии торжествовали", думаю, что не дадут умереть и сейчас, когда торжествуют другие идеи.
    Во время тех живых встреч, а потом через книги и статьи, я все больше понимала не только сложность их работы в идеологизированной науке, но и их мужество не упрощать проблему сущности человека для нас, их учеников. Мыслить о мысли можно, потому что человек не есть мысль. Значит, в отношениях между людьми есть нечто, позволяющее мыслить о мысли.
    Это потом, через много лет сам В.П.Зинченко написал о проблеме Богочеловека в психологии, сделав ее как бы легально названной, а тогда, в 1989 г., он впервые говорил на Всесоюзном съезде психологов о других принципах психологии, и я, слушая его, замирала от ожидания — скажет ли он слово "Бог". Тогда я его не услышала, но узнала, как узнавала его и в собственных рассуждениях о том, что идеальное (идеал, ценность) приходит к человеку особым путем, по крайней мере мне этот путь не назвать сегодня иначе как путем откровения.
    Идею можно внедрять насильно, идеал — нельзя. Нужна особая работа человека, чтобы он создал идеал, и ей есть название — это любовь к Богу, нужна только сила, чтобы заставить человека следовать идее, но сила иссякнет и путь прекратится.
    Работа по созданию идеала обладает бесконечным потенциалом энергии. Вот поэтому человек формирующий и похож на дрессировщика с кнутом, а человек, созидающий и воплощающий идеал, похож только на самого себя, ему не нужен кнут (и пряник тоже), он сам оказывает воздействие такого же качества, как свет на тьму. Примеры этому многочисленны в жизни великомучеников и святых. Тьма обладает, как и свет, своей силой и энергией, своим конкретным воплощением, люди давно знают об этом и говорят о Добре и Зле. Психология обходила и обходит эту тему, заменяя ее чем угодно, словно эти два понятия не содержат в себе метафизического смысла существования человека.
    Мне сейчас становится неуютно, когда коллеги с легкостью говорят о том, что "самоуважение и самоутверждение — главные качества человека", но надо научить его (человека) находить путь к успеху. И вот закрывается та сторона жизни души, которая есть экзистенция, а остается лишь идея о ней.
    Трудно признаться, что наши (мои тоже) мысли о реальности своей жизни еще не есть она сама. "Я думаю, а на самом деле...". Трудно признать себя — профессионала — не носителем истины, а лишь другим человеком, который сам движется к собственной сущности с большим трудом. Идея духовной помощи другому соблазнительна как никакая, особенно когда выражается высокими словами. Но! Я много раз вспоминала В.Франкла, когда работала и работаю с людьми. Вспоминала его слова о том, что же такое человек? "Это существо, постоянно принимающее решения, что оно такое. Он то самое существо, которое изобрело газовые камеры, но это и то существо, которое шло в эти газовые камеры с гордо поднятой головой и молитвой на устах".
    За человека нельзя принять решения о том, что он такое, это будет подобно изобретению газовой камеры. За человека, если он называет себя ученым, никто не скажет об относительности истины, которую он познал, или считает, что познал. Он отвечает перед совестью за свои поиски истины, какими бы опасными или безопасными они ни были. Его путь к собственной совести является не менее важным, чем путь к истине, а поступки по совести не менее трудными, чем упорное отстаивание найденной истины.
    Духовная помощь отличается от помощи психологической, как сущность человека отличается от проявлений его Я.
    Духовная помощь может быть понята как помощь в обретении человеком совести, свободы, ответственности, веры и любви к Богу. Насколько она возможна под влиянием другого человека?
    Существование множества различий и возникновение новых показывают, что люди нуждаются в них. Сколько бы психологических теорий ни было на свете, они не могут пройти мимо факта духовной работы человека. Чем она может быть вызвана? Какова в ней роль другого человека? Мне эти вопросы отчасти кажутся риторическими. Практика моей работы с людьми, сопоставляемая с данными доступных для меня исследований, позволяет говорить о том, что человек, задающий вопросы о собственной экзистенции, готов к переживанию религиозных чувств или уже переживает их, испытывая перед ними страх неизвестности. Ему только нужен его собственный символ, позволяющий ему же общаться с Богом. Будет это символ какой-то существующей религии или он создаст свой собственный — это уже неважно.
    Дело помощи человеку не в привлечении его к какому-то верованию, учению, а в том, чтобы дать предметное содержание, соответствующее тем феноменам, которые проявились у него в трансцендентальном акте. Таким предметным содержанием, способствующим проявлению в человеке его экзистенции — его веры и любви, — может быть в принципе любой предмет, который выполняет роль языка религиозности человека.
    Через этапы языка и может осуществляться духовная помощь человеку как понимание его языка другими людьми. Такой прорыв в трансцендентальность описан в рассказе Л-Андреева "Жизнь Василия Фивейского", где герой, пройдя немыслимые для человека страдания, произносит свое "Верую!", обращенное к небесам, со страстью, доступной немногим.
    В работе с отношением человека к жизни, когда сам факт его же собственного отношения (как им осуществляемого и ему же подвластного) становится прорывом в реальность психического, в его свойства, становится очевидным и другое — экзистенциальная пустота порождена отчуждением от собственной жизни. Это не только массовое явление, это и главное содержание страданий моих современников. Отчасти поэтому такую силу приобретают обещания скорого счастья, идущие от нечистых на помыслы праведников, обещающих за плату взять на себя организацию чьей-то экзистенции.
    Все же у любого человека есть выбор — через свое страдание пройти свой путь или за деньги получить возможность самовыражения, и при этом пережить свою слабость и бессилие как ценность с точки зрения мудрого Великого Инквизитора, охраняющего доступ к нашей любви и совести. Недаром говорит народная мудрость, что где власть, там и сласть. "Сласть" — наслаждение сильного, владеющего душой слабого, отдавшего ему это свое единственное достояние за свои же собственные деньги...
    Скоро придет конец XX веку — страшному властью инквизиторов всех мастей, умело делающих свое дело. Каким он будет, XXI век? Как-то оценятся в нем усилия людей по поиску собственной экзистенции?

    О жизни и о смерте.


    Я очень долго сомневалась, нужно ли включить эту тему в книгу так открыто, как заявлено в названии главы. Было много "за" и не менее много "против". "За" в целом сводились к банальному утверждению, что смерть неизбежно присутствует в жизни, и от этого никуда не уйти. "Против" было этического толка — может быть, не стоит, говоря о развитии, сразу же упоминать о его естественном земном завершении, может быть, это разрушит и без того хрупкий для многих читателей оптимизм. Но хотелось сохранить в тексте возможность обсуждения этой темы, и я оставила эту главу.
    Думаю, что в индивидуальной жизни человека — в его онтогенезе — встреча с феноменом смерти связана с появлением в картине мира важнейшего ее качества — Времени. Время становится осязаемым, физически присутствующим в виде преобразований свойств живого в неживое. Мертвый человек, мертвый жук, мертвая собака, мертвый цветок останавливают для ребенка время, делают его измеряемым самой глобальной единицей — единицей жизни — смерти, обозначающей начало и конец.
    Поисками начала и конца явления ребенок занят в знаменитом возрасте от 3 до 5 лет, возрасте "почемучек" (о нем подробно речь впереди). Роковые для взрослых вопросы:
    — Кто родил маму первого человека? (3 г. 2 мес. — из дневниковых записей. — А. Г.)
    — Что было, когда ничего не было? (4,3 г. — из дневниковых записей. — А.Г.)
    — Кто придумал смерть? (4,2 г. — из дневниковых записей. — А.Г.)
    В них присутствует ориентация нормально развивающегося здорового ребенка на самые общие параметры психической реальности; хотелось бы, не мудрствуя лукаво, назвать их естественными для языка словами — на параметры жизни и смерти, начала и конца.
    В известном смысле, задавая эти вопросы, ребенок занимает позицию творца мира, не только своего, а мира вообще, переживая свою непосредственную причастность к феноменам жизни и смерти.
    Вопросы и их направленность у 3-5-летнего ребенка — показатель уже достаточно долгого онтогенетического пути, на котором встречи с феноменом жизни и смерти были неоднократно, причем сам ребенок мог быть создателем этих свойств, разрушая или созидая живое, разрушая или сохраняя созданное другими и им самим.
    Не прибегая к длинной череде доказательств, ограничусь одним наблюдением: зимний парк, только что выпал снег. Дети с увлечением делают снеговика. Всю их работу от начала до конца внимательно наблюдает малыш 1,5-2 лет. Работа закончена, дети отошли от снеговика. Малыш деловито подходит к нему и пинает, толкает его что есть силы, получая явное удовольствие от содеянного.
    Аналогичная ситуация: до смешного похожие снеговики, до смешного похожие комбинезоны на малышах. Но тут другой ребенок, такой же маленький, такой же внимательный к действиям старших детей, нагибается, двумя руками очень неловко берет снег и пытается прилепить его к фигуре снеговика — помогает.


    Лекция, реферат. Защитные механизмы личности - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности.

    Оглавление книги открыть закрыть

    1. Предисловие
    1.1 Понятие возрастной психологии. Часть 1
    1.2 Понятие возрастной психологии. Часть 2
    1.3 Понятие возрастной психологии. Часть 3
    1.4 Понятие возрастной психологии. Часть 4
    1.5 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 1
    1.6 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 2
    1.7 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 3
    1.8 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 4
    1.9 Влияние общества на личность. Часть 1
    1.10 Влияние общества на личность. Часть 2
    1.11 Влияние общества на личность. Часть 3
    1.12 Влияние общества на личность. Часть 4
    1.13 Я-концепция. Сущность категории «Я» в психологии личности. Часть 1
    1.14 Я-концепция. Часть 2
    1.15 Я-концепция. Часть 3
    1.16 Я-концепция. Часть 4
    1.17 Я-концепция. Мужское «Я». Часть 5
    1.18 Я-концепция. Женское «Я». Часть 6
    1.19 Типологии личности.
    1.20 Способности. Поведение. Поступки.
    1.21 Талант. Индивидуальность. Творчество.
    1.22 Защитные механизмы личности
    1.23 О жизни и смерти. Часть 1
    1.24 О жизни и смерти. Часть 2
    1.25 О жизни и смерти. Часть 3
    1.26 О жизни и смерти. Проблема психологической смерти. Часть 4
    1.27 Тип 1.
    1.28 Педагогическая позиция: тип 2.
    1.29 Жан Пиаже. Часть 1
    1.30 Жан Пиаже. Часть 2
    1.31 Жан Пиаже. Период сенсомоторного интеллекта (0-2 года). <br />Часть 3
    1.32 Жан Пиаже. Период формальных операций (11-15 лет). Часть 4
    1.33 Жан Пиаже. Часть 5
    1.34 Лев Семенович Выготский. Часть 1
    1.35 Лев Семенович Выготский. Часть 2
    1.36 Лев Семенович Выготский. Часть 3
    1.37 Лев Семенович Выготский. Часть 4
    1.38 Нормы и правила в психологии личности. Часть 1
    1.39 Нормы и правила в психологии личности. Часть 2
    1.40 Нормы и правила в психологии личности. Часть 3
    1.41 Нормы и правила в психологии личности. Часть 4
    1.42 Нормы и правила в психологии личности. Часть 5
    1.43 Нормы и правила в психологии личности. Научное понятие нормального человека. Часть 6
    1.44 Нормы и правила в психологии личности. Часть 7
    1.45 Нормы и правила в психологии личности. Часть 8
    2. Психологические особенности личности разных возрастов.
    2.1 Культура и субкультура. Часть 1
    2.2 Культура и субкультура. Часть 2
    2.3 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Часть 1
    2.4 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Часть 2
    2.5 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Младенец в два месяца. Часть 3
    2.6 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Младенец в три месяца. Часть 4
    2.7 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Часть 5
    2.8 Ребёнок в раннем детстве в 2-4 года. Часть 1
    2.9 Ребёнок в раннем детстве в 2-4 года. Часть 2
    2.10 Ребёнок в 8-12 лет. Часть 1
    2.11 Ребёнок в 8-12 лет. Часть 2
    2.12 Младший школьник
    2.13 Средний школьный возраст
    2.14 Старший школьник
    2.15 Психология подростка в 13-17 лет. Часть 1
    2.16 Психология подростка в 13-17 лет. Конвеция о правах детей. Часть 2.
    2.17 Психология подростка в 13-17 лет. Часть 3
    2.18 Психология подростка в 13-17 лет. Часть 4.
    2.19 Юношеская психологи в 18-22 года. Часть 1
    2.20 Юношеская психологи в 18-22 года. Часть 2
    2.21 Психология взрослого человека. Часть 1
    2.22 Психология взрослого человека. Часть 2
    2.23 Роль матери.
    2.24 Роль отца.
    2.25 Психология зрелого человека. Часть 1
    2.26 Психология зрелого человека. Часть 2
    2.27 Психология зрелого человека. Часть 3
    2.28 Психология пожилого человека. Часть 1
    2.29 Психология пожилого человека. Часть 2
    2.30 Психология пожилого человека. Часть 3
    2.31 Психология человека в старости. Часть 1
    2.32 Психология человека в старости. Часть 2
    2.33 Психология человека в старости. Часть 3





    « назад Оглавление вперед »
    1.21 Талант. Индивидуальность. Творчество. « | » 1.23 О жизни и смерти. Часть 1


     

    Похожие работы:

    Воля как характеристика сознания

    13.05.2010/контрольная работа

    Сознание и возможность познания объективной реальности. Формирование целенаправленного поведения и преобразование окружающего мира. Структура волевого действия и мотивация. Потребности как основа формирования личности, защитные механизмы по З. Фрейду.

    Гельштаттерапия

    7.02.2010/контрольная работа

    Фредерик Перлз как основатель гельштаттерапии. Главная цель гельштаттерапии. Построение и завершение гештальтов как естественный ритм жизнедеятельности организма. Невротические защитные механизмы: слияние, интроекция, ретрофлексия, изоляция и дефлексия.

    Классификация потребностей А. Маслоу

    28.04.2008/контрольная работа

    Классификация потребностей А. Маслоу и ее динамичность. Исследование социальной и социально-психологической структуры группы. Воображение, его основные виды и процессы. Методика определения межличностных отношений в семье. Защитные механизмы психики.

    Механизмы и формы психологической защиты

    18.11.2006/реферат

    Теория защитных механизмов. Защитные механизмы и неврозы. Интеллектуальные защиты. Развитие защитных механизмов у детей и подростков. Путь самоусовершенствования. Власть над своими поступками. Уверенность в своих силах.

    Психоанализ Зигмунда Фрейда

    25.11.2009/реферат

    Психоаналитическая теория австрийского психиатра З. Фрейда. Понятие бессознательного психического. Структура личности и динамика отношений сознания и бессознательного. Защитные механизмы, их осознание и развитие личности. Содержание критики теории Фрейда.

    Психологические подходы к изучению теории личности и межличностных отношений

    1.02.2003/курсовая работа

    Психологическая теория Фрейда. Структура личности. Защитные механизмы личности. Аналитическая психология Юнга. Архетип коллективного бессознательного. Психологические типы личности. Трансакционный анализ Берна. Структурный анализ.

    Теория З. Фрейда

    28.06.2007/реферат

    Психоаналитическая теория личности по Фрейду. Структура личности. Защитные механизмы личности. Процессы и переживания в психологическом опыте людей. Психологическое здоровье как проявление личностного единства.

    Психические механизмы формирования религиозного мировоззрения в классическом психоанализе

    12.10.2010/дипломная работа

    Взгляды З. Фрейда на возникновение религии в работе "Тотем и табу". Происхождение религии в работе "Моисей и монотеизм". Последовательность форм религиозного мировосприятия. Основные эго - защитные механизмы магического и религиозного мировосприятия.


     

    Учебники по данной дисциплине

    Деловое общение
    Введение в конфликтологию.
    Развивающие игры для детей от 3 до 7 лет.
    Психология личности
    Введение в общую психологию
    Общая психология
    Психиатрия
    Профессиональная психология
    Психология младшего школьного возраста
    Медицинская психология в кратком изложении (билеты)
    Когнитивные процессы
    Основы планирования семьи