---
⭐⭐⭐ Единый реферат-центр

Главная » Возрастная психология » 1.42 Нормы и правила в психологии личности. Часть 5


Нормы и правила в психологии личности. Часть 5

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Найти рефераты и курсовые по данной теме Уникализировать текст 



Первоначально мотив долга раскрывается перед ребенком только в ситуации нарушения им нравственных норм, что связано с содержанием эмоций, возникших в данный момент. Позднее мотив долженствования осознается, а сами нормы выделяются как особая сфера деятельности, регулирующая отношения между людьми и отношение человека с самим собой.
Можно сказать, что через категории нравственности в жизнь человека входит другой, входит необходимость строить свое поведение с учетом другого человека — не только конкретного человека, но и представления о сущности его, выраженного в обобщенном представлении.
Одной из форм конкретизации нравственных требований является категория ответственности. Ее содержание очерчивает границы долга, позволяет определить пределы ответственности за содеянное и несовершенное, происходящее по причине моего действия и без него. Такая мера определяется реальными возможностями человека в осуществлении конкретного действия и его требованиями к себе по осуществлению чего-либо.
Значит, за интересами человека стоит вся глубина и сила его личности — его положение среди других, его возможность воздействовать на собственное поведение, возможность осуществлять нравственный выбор. Если поведение ребенка долгое время определяется ситуацией, то для взрослого оно опосредовано ценностными ориентациями, возможностями воздействия на свое поведение, возможностями самоорганизации поведения на основе общественных норм, в первую очередь — нравственных.
В истории общества развитие морального сознания наряду с другими формами сознания — научным, художественным, религиозным — привело к формированию морального качества как особого понятия, характеризующего человека, его индивидуальность. Моральное качество — понятие, содержащее в себе моменты долженствования и ценности, которые оцениваются как добродетель, как потенциал человека.
Этот потенциал как бы указывает путь от настоящего к будущему, движение от несовершенства к совершенству. Когда люди пытаются оценивать свои или чужие качества, то часто создается впечатление, что какие-то качества они будто не замечают, не помнят о них. Подобное имеет место и в отношении нравственных качеств. Отчасти это связано с тем, что объективно существуют условия, неблагоприятные для осознания человеком своих нравственных качеств, — условия индивидуализации личности, мешающие человеку осознать собственную индивидуальность, мешающие наблюдению за своим поведением: анонимность жизни (особенно в больших городах), перенос ответственности на кого-то другого, эмоциональное возбуждение, утрата чувства времени, громкая музыка, шум, яркие, сменяющие друг друга зрительные впечатления, снижение уровня сознательности под влиянием алкоголя и наркотиков... Такие условия ослабляют самоконтроль, основанный на нравственных нормах вины, стыда, страха осуждения, и делают практически недоступным выделение содержания многих своих и чужих качеств. Поведение становится импульсивным, зависимым от ситуации и действия группы, к которой принадлежит человек. Последний не может контролировать воздействие ситуации и становится зависимым от нее, что ведет к увеличению степени доверия к лидерам и попаданию под их власть, к растворению в группе.
Способность противостоять таким деиндивидуализирующим влияниям определяется нравственной устойчивостью личности, тем содержанием ценностных ориентации, которое обеспечивает достаточный уровень самоконтроля и самокритичности в любых условиях.
Самоконтроль и самокритичность как способы обращения человека к самому себе дают ему возможность в полной мере выявить наличие или отсутствие какого-либо качества при условии, что он владеет содержанием последнего.
Тесная связь самоконтроля и самокритичности с долженствованием и возможностью его осуществления, так же как и необходимость долженствования, еще раз показывают, что индивидуальность, автономность человека весьма относительна, ибо она может реализоваться только благодаря включенности в жизнь.
В свое время Ян Коменский говорил о том, что тот, кто будет расти без дисциплины, состарится без добродетели. Старомодное слово "добродетель" характеризует полнейшую зависимость содержания нравственной жизни от дисциплинированности человека. Данное положение абсолютно применимо к соблюдению норм социального общежития, так как в умении подчиняться юридическим нормам и нравственным законам будет проявляться человеческая свобода.
Добродетельный человек сам подчиняется этим нормам, для чего у него есть все средства и способы воздействия на свою активность.
В психологической литературе проблема интереса человека к разным сторонам жизни рассматривается как проблема интеллектуальной активности. Попытки определить ее специфику привели к пониманию ее как творческого потенциала личности, в котором соединяются интеллектуальные и личностные способности, мотивационные факторы умственной деятельности. Творчество — как производное от интеллекта — преломляется через мотивы человека, которые либо тормозят, либо стимулируют его появление.
Известно, что мыслит не мозг, а личность, действуют не мышцы, не кожа, не ухо, не язык, а человек — личность с определенными интересами, устремлениями, ценностными ориен-тациями, потребностями.
Это очень сложная и неоднозначная проблема — проблема творческого потенциала человека и его личностных качеств. Хотелось бы думать, что гений и злодейство — две вещи несовместные, но в жизни столько "гениев злодейства", что повторять как заклинание приведенные пушкинские строки приходится снова и снова, лишь бы отвести беду.
Психологи давно установили, что ориентация на ту или иную систему оценок своей деятельности существенно влияет на познавательные способности. Если преобладает ориентация на оценку и успех как высшую и единственную ценность, то это ведет к тому, что познание как стремление к высшей цели — истине — становится лишь средством достижения иных целей, отнюдь не познавательных. В результате содержание такой деятельности существенно обедняется. Наиболее остро эта проблема выступает в жизни научных школ и в судьбе ученых. Отношение к познавательной деятельности как к самостоятельной ценности, значимой для самого человека, обеспечивает высокий уровень творчества. Здесь цель познания — истина — становится самоцелью.
Можно сказать, что главное препятствие на пути к творчеству — изменения в направленности интересов человека, та деформация личности, которая искажает потребности и мотивы, нравственную оценку непреходящих человеческих ценностей.
На пути познания много препятствий. Одно из них — лень. Лень всегда считалась одним из главных пороков человека. Нежелание действовать порождает неумение действовать. Трудность активности ведет к необходимости организации активности, к преодолению сопротивления... Этот ряд ассоциаций связывается с понятием лени. Но во внутреннем мире практически нет однозначных явлений. Перечисляя малосимпатичные качества ленивого человека, можно привести немало достоинств лени. Каких? Неторопливость, несуетность (весьма замечательные состояния в наш стрессовый век), склонность к релаксации, удовлетворенность малым, постоянный анализ своего внутреннего мира (надо мне это или нет), соизмерение своих сил и возможностей... Можно найти и еще достоинства у этого весьма непохвального качества. Достаточно только изменить точку зрения: перейти от этической позиции к психологической. "Лень-матушка". В этих словах не только осуждение, но и признание более сложных чувств, среди которых тоненькой ноткой звучит зависть к несостоявшейся мечте. Рабство в непосильном труде породило ее, обесценило любое усилие, в том числе и усилие над самим собой — то усилие, которое дает человеку новое качество, приводит к появлению новой цели, новой перспективы как для самого человека, так и для окружающих. Благодушие лени на время усыпляет надеждами на возможность, отодвигаемую на неопределенный срок. Возможно, лень останавливает время, делая его неопределенным, неструктурированным конкретными усилиями и реальными делами. Неопределенность может стать такой большой, что с течением времени просто становится бессмысленной.
При всей возможности безоценочного отношения к лени многие ее проявления имеют скорее невротический характер, защищают от возможных неудач, рационализируют невозможное, снижают уровень притязаний, а значит, обесценивают те возможности, которые не находят проявления, оставаясь потенциалом — грезой, мечтой, невозможным...
Житейское понятие нормального человека или человека, как все люди, встречает каждого из нас еще до рождения, до появления на свет. Отношение женщины к своему будущему ребенку уже содержит в себе это понятие, как ее мышление у. ее чувства по поводу изменившегося собственного состояния. Таким образом, мы сразу вступаем в особую сферу человеческой жизни — в сферу любви матери и ребенка, отца и матери, отца и ребенка, в ту область, где нормальное и естественное, кажется, сближаются. Нормально, естественно, что мать любит ребенка и тому подобное. Об этой нормальной естественной родительской любви написано столько, что мне остается только выбрать из известного то, что наиболее близко самой, и предложить вам для обсуждения.
Большинство философских, психологических и поэтических книг о материнской любви написано мужчинами, словно хор, они говорят о безусловности материнской любви к ребенку, даже еще нерожденному. Думаю, что, рассуждая об этой любви, анализируя ее и воспевая, словно забывается тот труд души, та работа чувств и работа мышления, которая связана с осуществимостью этой любви. Подвиг проявления нормального материнского чувства состоит не только в жертвовании собой ради кого-то, он еще и в том, чтобы охранить и свою собственную жизнь от разрушения и поглощения другим человеком. Нормальные материнские чувства к ребенку не являются естественными, природными, они развиваются у женщины, как развивается ее мышление, воля, воображение, и не хотелось бы, но приходится говорить и об этом — у них есть свой предел развития.
Да, предел, то появление омертвевших форм психической жизни, о которой писал Л.С.Выготский, а вы могли об этом прочитать в предыдущей главе. Думаю, что он, этот предел, связан с той концепцией жизни, которую воплощает в своем отношении к ребенку женщина. Этнографический материал позволяет говорить о том, что даже представление о кровнородственных связях не является биологически обусловленным — матерью, например, может считаться женщина, которая выкормила ребенка, а не родила его. Голос крови в данном случае не является основой для чувств. В современном мире есть множество легальных, государствами на уровне законов регулируемых отношений, где вопрос о материнстве тоже теряет свой прямой биологический смысл.
Я не ставлю под сомнение безусловность нормальной материнской любви, но, имея на практике дело с большим числом фактов, причинно-следственных отношений ребенка и матери, хотелось бы говорить о причинах исчезновения этой безусловности у многих моих современниц. "Я не могу его любить, потому что..." Об этом можно написать книгу, и, думаю, не одну. Но вдумаемся, речь пойдет не об отношениях взрослого мужчины и взрослой женщины, а об отношениях матери и ребенка. Взрослого, сильного человека и человека маленького.
Не претендуя на глубину анализа, ориентируясь только на те конкретные факты, которые подарила профессиональная деятельность, попробую попытаться объяснить для себя и для читателя (быть может) причины исчезновения безусловности в материнской любви. Для этого представлю их в виде такой таблицы.

Причина обусловленности чувства материнской любви Содержание переживаний женщины
1. Механическая модель жизни (если А, то Б обязательно) «Если он сейчас себя так ведет, каким же он будет через год», «Он копия своего отца»
2. Избыточный педагогический оптимизм (поиск инструкций по воспитанию) «Надо к нему найти подход, а то он совсем неуправляемый, как мне с ним лучше обращаться — не знаю»
3. Социальная ущербность материнской роли (фиксированная система ценностей) «Я из-за него ничего не могу делать», «Она мне руки связала»
4. Эгоцентризм Я (жизнь — это потребление) «Почему я должна столько внимания ему уделять, еще сама жить хочу»
5. Рационализм (упрощение картины мира) «Главное, чтобы он себе место в жизни нашел, чувствовал себя уверенно»
6. Отчужденность (человек = вещи) «Все равно ребенка для кого-то растишь. И дочь уйдет из дома, и сын»
   

Для меня психологическая работа по изменению отношения женщины к ребенку практически всегда связана с восстановлением формулы безусловной материнской любви: "Вы — мать, никто кроме Вас не может любить Вашего ребенка таким, какой он есть", "Любить за то, что он есть".
Как часто бывало в ответ упорное сопротивление: "В нем нет ничего хорошего", "Как это любить за то, что он есть, он же вон какое вытворяет" и тому подобное.
Если попробовать описать одним словом содержание нормального материнского чувства моей современницы, то это было бы слово "усталость", думаю, что оно было таким же актуальным и во времена Э.Фромма, который писал о том, что в материнской любви два важных аспекта: безусловное утверждение в жизни женщины ребенка и его потребностей и развитие в ребенке любви к жизни. Материнская любовь к жизни — любовь к жизни самой женщины — приносит человеку самое прекрасное в жизни — ее ценность, цельность, осмысленность, глубину. Если же у женщины нет любви к жизни, к людям вообще, если она ощущает жизнь как бремя, а людей воспринимает как вещи, она не только обделяет своего ребенка любовью, но и лишает его важнейшей потребности — трансцендентальной, той, которая рождает в человеке творца его собственной жизни.
Слабый, беспомощный ребенок легко пробуждает в женщине чувство собственной силы, власти над ним как над своим творением. Это чувство собственной силы перекрывает по интенсивности многие другие, и если его проявления (за неимением других чувств) встречают у ребенка сопротивление, то происходит удивительное превращение этого женского чувства в его противоположность — сила сменяется бессилием, любовь — ненавистью. В действие вступает закон амбивалентности (двойственности) чувств, и женщина переживает это как усталость, как невозможность осуществления собственной жизни, как предел собственных чувств. Как сказала одна из мам о своих трех сыновьях: "Я их очень всех люблю, но иногда мне хочется прийти домой с автоматом и..."
Я думаю, что хроническая усталость, которая сегодня является почти единственным словом, выражающим материнскую любовь, тревожный симптом того общего изменения отношения к жизни, который наблюдается у многих моих современниц. "Люди не любят жизнь" — возможно, это сказано слишком сильно, но очень часто именно эта фраза случайной прохожей, с которой мы обменялись взглядами, став невольными свидетелями безобразной семейной сцены, все чаще приходит на ум в качестве причины, объясняющей, но не проясняющей факты, которые приходится наблюдать ежедневно.
Хотелось бы сказать, что в житейском понимании нормальный человек — это тог, кто умеет любить жизнь. Жаль, что так не получается. Факты говорят о том, что даже естественные, кровные отношения не гарантируют человеку (ребенку) любви. К нему, маленькому, уже относятся так, как он того заслуживает. Ему уже надо что-то делать, предпринимать, чтобы его любили, надо иметь какие-то качества, а не просто быть сыном или дочкой.
Это ожидание от ребенка заслуживающих любви качеств делает отношения матери и ребенка, а тем более отца и ребенка, опосредованными. Чем? Какой знак их будет определять? Я бы сказала, что это концепция жизни, которой пользуются взрослые. Содержательно она может отличаться в деталях у отца и у матери одного и того же ребенка, тогда он (ребенок) не только попадет в сложноопосредованную систему отношений, он невольно становится манипулятором, переживающим отсутствие целостности в жизни. Ситуация порождает необходимость построения искусственной модели жизни вместо осуществления жизни, сознание ребенка уже потенциально "заражено" вирусом собственной ограниченности и заданное™.
Мне кажется, что житейское представление современного человека о собственной нормальности и нормальности других людей воплощается в образе инструкции. Иметь четкую инструкцию, то есть обладать определенностью своего жизненного пути, иметь критерий правильности его, оказывается, очень важно. Сегодня наиболее остро необходимость в таких инструкциях переживают люди старшего и среднего поколений, которые одно время жили по известной социальной схеме: детский сад — школа — вуз (училище) — работа — пенсия; октябренок — пионер — комсомолец — коммунист. Это была самая общая инструкция жизненного пути, теперь ее не стало. Хотя прошло уже несколько лет, неопределенность жизненного пути оказалась для многих людей в нашей стране невыносимой, она еще и сегодня воспринимается с большим страхом или предельной осторожностью. Момент потери инструкции — это одно из мгновений переживания моими современниками неопределенности как существенной характеристики самой жизни. Оно оказалось не из легких.
Обострение переживаний по поводу своей нормальности я вижу в фактах появления большого разнообразия общественных объединений, где через групповое, социальное использование понятий о жизни человек получает возможность осознания собственной концепции жизни. В интенсивном росте общественных объединений можно увидеть и форму ухода от выработки индивидуальной концепции жизни. Мне кажется, что индивидуальное переживание своей собственной концепции жизни, содержащее любовь к ней, вообще доступно немногим людям и требует той силы Я, которая позволяет назвать такого человека героем. Героизм этот в будничной возможности быть самим собой, чувствовать то, что чувствуется, думать то, что думается, как у Наума Коржавина:

...Москва встречает героя,
А я его — не встречаю.
Хоть вновь для меня невольно
Остановилось время,
Хоть вновь мне горько и больно
Чувствовать не со всеми.
Но так я чувствую все же,
Скучаю в праздники эти...
Хоть, в общем, не каждый может
Над миром взлететь в ракете.

Это переживание своей непохожести как нормальности, естественной для собственной жизни.
В житейском понимании нормальности присутствует не только содержание концепции жизни, но и концепции другого человека, то есть отношение к собственной Я—концепции, которое с необходимостью ставит вопрос о их тождестве или равенстве.
Вопрос, который для каждого рождающегося человека является вечно новым, а для человечества давно известен на него ответ. Дан он в Библии: "Люби своего ближнего, как самого себя". Об этом писал Э.Фромм, когда говорил о том, что любовь человека к себе содержит все ее парадоксальные стороны — Я для самого себя становлюсь объектом, на который распространяется моя же собственная любовь. Любовь — неделимое отношение между собственным Я как объектом любви и другими ее объектами, это выражение созидательности — заботы, уважения, ответственности и знания. Нет такого понятия человека, в которое я не был бы включен сам. Эта идея мне кажется крайне важной для понимания того, как в житейском понятии нормальности человека представлено самое главное — его собственное переживание собственной же сущности. Все формы отказа и ухода от этого переживания, от невозможности чувствовать собственную пустоту лишний раз говорят о том, что экзистенция человека не задана ему в момент рождения, она создается им самим. Ограничения, которые он переживает на пути воплощения собственной экзистенции, связаны с тем, что вся жизнь человека опосредована присутствием в его индивидуальной жизни других людей, уже создавших (или создающих) собственные знаковые системы для организации потока жизни. Эти знаковые системы структурируют и понятие человека, и концепцию жизни, и Я—концепцию, и концепцию другого человека, степень жесткости этих структур может быть весьма различной, но они наполняют психологическое пространство отношений между людьми, создают его плотность, оказывают регулирующее влияние на спонтанный поток жизни. Житейское понятие нормальности в этом психологическом пространстве отношений человека к человеку (независимо от возраста) задает степени свободы для осуществления собственной спонтанной активности. "Нормальность" — это маркировка этих степеней свободы, она может быть вплотную приближена к возрастным и социальным проявлениям активности: нормальный двухлетний ребенок владеет прямой походкой, нормальные пенсионеры сидят спокойно на скамеечке и тому подобное.
Содержание этих степеней свободы основано на житейских понятиях — на обобщениях конкретных, наглядно воспринимаемых фактов, сходное в них и принимается за нормальность. Вопрос о возможных изменениях наблюдаемых явлений не ставится и не предполагается, житейское понятие "нормальности" всегда осязаемо и действенно, оно отвечает всем требованиям инструкции, так как задает степени свободы через "можно" и "нельзя". Для человека, ориентирующегося на него, часто бывает большим потрясением встреча с концептуальной многозначностью этого понятия. Поразительно бывает, например, наблюдать за родителями, когда они находят в своем ребенке новые:! для них проявления его интеллектуальных возможностей ("а я и не знал, что он (она...)"). Переход к новому содержанию поня' тия "нормальность" для большинства людей связан с изменением степеней свободы как в своем поведении, так и с признанием этого за другим человеком. Как сказала одна мама: "Хотелось бы уберечь его от всех жизненных ошибок, но это все равно, что жить его жизнь без него самого".
Да, как пишет Ст.Тулмин: "Мысли каждого из нас принадлежат только нам самим; наши понятия мы разделяем с другими людьми".
Можно подвести небольшой итог: житейское понятие нор-:
мального человека включает переживание по поводу возможных степеней свободы как своей собственной, так и другого человека, которые проявляются в воздействии на свою активность и активность другого человека. Это своего рода правила, инструкция, которая позволяет организовывать пространственно-временные отношения с другими людьми и в своей собственной жизни.



Лекция, реферат. Нормы и правила в психологии личности. Часть 5 - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности.

Оглавление книги открыть закрыть

1. Предисловие
1.1 Понятие возрастной психологии. Часть 1
1.2 Понятие возрастной психологии. Часть 2
1.3 Понятие возрастной психологии. Часть 3
1.4 Понятие возрастной психологии. Часть 4
1.5 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 1
1.6 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 2
1.7 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 3
1.8 Влияние прогресса на психологию личности. Часть 4
1.9 Влияние общества на личность. Часть 1
1.10 Влияние общества на личность. Часть 2
1.11 Влияние общества на личность. Часть 3
1.12 Влияние общества на личность. Часть 4
1.13 Я-концепция. Сущность категории «Я» в психологии личности. Часть 1
1.14 Я-концепция. Часть 2
1.15 Я-концепция. Часть 3
1.16 Я-концепция. Часть 4
1.17 Я-концепция. Мужское «Я». Часть 5
1.18 Я-концепция. Женское «Я». Часть 6
1.19 Типологии личности.
1.20 Способности. Поведение. Поступки.
1.21 Талант. Индивидуальность. Творчество.
1.22 Защитные механизмы личности
1.23 О жизни и смерти. Часть 1
1.24 О жизни и смерти. Часть 2
1.25 О жизни и смерти. Часть 3
1.26 О жизни и смерти. Проблема психологической смерти. Часть 4
1.27 Тип 1.
1.28 Педагогическая позиция: тип 2.
1.29 Жан Пиаже. Часть 1
1.30 Жан Пиаже. Часть 2
1.31 Жан Пиаже. Период сенсомоторного интеллекта (0-2 года). <br />Часть 3
1.32 Жан Пиаже. Период формальных операций (11-15 лет). Часть 4
1.33 Жан Пиаже. Часть 5
1.34 Лев Семенович Выготский. Часть 1
1.35 Лев Семенович Выготский. Часть 2
1.36 Лев Семенович Выготский. Часть 3
1.37 Лев Семенович Выготский. Часть 4
1.38 Нормы и правила в психологии личности. Часть 1
1.39 Нормы и правила в психологии личности. Часть 2
1.40 Нормы и правила в психологии личности. Часть 3
1.41 Нормы и правила в психологии личности. Часть 4
1.42 Нормы и правила в психологии личности. Часть 5
1.43 Нормы и правила в психологии личности. Научное понятие нормального человека. Часть 6
1.44 Нормы и правила в психологии личности. Часть 7
1.45 Нормы и правила в психологии личности. Часть 8
2. Психологические особенности личности разных возрастов.
2.1 Культура и субкультура. Часть 1
2.2 Культура и субкультура. Часть 2
2.3 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Часть 1
2.4 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Часть 2
2.5 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Младенец в два месяца. Часть 3
2.6 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Младенец в три месяца. Часть 4
2.7 Младенческий возраст от 0 до 2 лет. Часть 5
2.8 Ребёнок в раннем детстве в 2-4 года. Часть 1
2.9 Ребёнок в раннем детстве в 2-4 года. Часть 2
2.10 Ребёнок в 8-12 лет. Часть 1
2.11 Ребёнок в 8-12 лет. Часть 2
2.12 Младший школьник
2.13 Средний школьный возраст
2.14 Старший школьник
2.15 Психология подростка в 13-17 лет. Часть 1
2.16 Психология подростка в 13-17 лет. Конвеция о правах детей. Часть 2.
2.17 Психология подростка в 13-17 лет. Часть 3
2.18 Психология подростка в 13-17 лет. Часть 4.
2.19 Юношеская психологи в 18-22 года. Часть 1
2.20 Юношеская психологи в 18-22 года. Часть 2
2.21 Психология взрослого человека. Часть 1
2.22 Психология взрослого человека. Часть 2
2.23 Роль матери.
2.24 Роль отца.
2.25 Психология зрелого человека. Часть 1
2.26 Психология зрелого человека. Часть 2
2.27 Психология зрелого человека. Часть 3
2.28 Психология пожилого человека. Часть 1
2.29 Психология пожилого человека. Часть 2
2.30 Психология пожилого человека. Часть 3
2.31 Психология человека в старости. Часть 1
2.32 Психология человека в старости. Часть 2
2.33 Психология человека в старости. Часть 3




« назад Оглавление вперед »
1.41 Нормы и правила в психологии личности. Часть 4 « | » 1.43 Нормы и правила в психологии личности. Научное понятие нормального человека. Часть 6






 

Похожие работы:

Воспользоваться поиском

 

Учебники по данной дисциплине

Деловое общение
Введение в конфликтологию.
Развивающие игры для детей от 3 до 7 лет.
Психология личности
Введение в общую психологию
Общая психология
Психиатрия
Профессиональная психология
Психология младшего школьного возраста
Медицинская психология в кратком изложении (билеты)
Когнитивные процессы
Основы планирования семьи
Организационная психология учебник