-
Пройти Антиплагиат ©



Главная » Защита вещных прав » Истребование имущества из чуждого незаконного владения



Истребование имущества из чуждого незаконного владения

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Уникализировать текст 



Нарушение владения может выразиться в лишении собственника или иного законного владельца фактического обладания вещью. Утрата возможности воздействовать на вещь во всех правопорядках относится к наиболее тяжким «поражениям» права собственности, которое может влечь применение не только гражданско-правовых мер защиты, но также административных санкций и уголовного наказания. Тяжесть данного правонарушения непосредственно связана со значением владения в механизме осуществления вещных прав: невозможность в течение длительного времени фактически обладать вещью, как правило, означает не только затруднительность реализации правомочий пользования и распоряжения, но при определенных условиях может привести к полной утрате права собственности или иного вещного права. Не случайно, российские правоведы оценивали ситуацию, когда собственник совершенно утрачивает возможность осуществления своего права как полное нарушение права собственности. К схожему заключению пришли и составители проекта Гражданского уложения Российской Империи, полагая, что виндикационный иск допускается, когда право собственности нарушено в целом и отсутствует возможность его фактического осуществления.
Защита права собственности или ограниченного вещного права от указанного нарушения требует обеспечить восстановление утраченного владения посредством возврата вещи её владельцу. В римском праве достижению этой цели служили, а в законодательстве современных зарубежных государств служат виндикационный иск собственника и аналогичные ему иски обладателей ограниченных вещных прав. Как следует из формулировки ст. 301 ГК РФ, требование собственника о возврате вещи из чужого незаконного владения также направлено на восстановление владения и, как следствие, защиту права собственности.
Существование указанных вещно-правовых способов в системе способов защиты права собственности связано с правовой природой вещных прав и является необходимой правовой гарантией беспрепятственного их осуществления. О том, что требование обладателя вещного права о возврате вещи от любого незаконного владельца неразрывно связано с субъективным вещным правом, свидетельствует история возникновения института защиты права собственности в римском праве", а также неизменность его основных, принципиальных положений на протяжении многих столетий и после падения Римской империи. Показательно также, что правила о виндикации существуют в законодательстве всех стран, где регулируются отношения собственности. При этом формулировки норм, закрепляющих право на возврат вещи от незаконного владельца, практически не отличаются друг от друга.
Будучи направлены на восстановление владения утраченной вещью, виндикация и подобные ей вещные иски обеспечивают тем самым восстановление правовых возможностей обладателей вещных прав. Примечательно, что даже в советский период многими цивилистами признавалась исключительная роль виндикационного иска в деле защиты права собственности и права оперативного управления.
Такая оценка роли иска об истребовании имущества из незаконного владения была справедливой и в условиях социалистического общества, несмотря на то, что для защиты государственной собственности применялись преимущественно административно-правовые и обязательственно-правовые средства. Наряду с государственной собственностью, на которую большое влияние оказывали плановые начала и административный метод распределения оборотных средств и продукции, существовало и право личной собственности, для которого виндикация по-прежнему являлась основным средством защиты, позволявшим обеспечить восстановление нарушенного права. При этом стремление граждан вернуть себе утраченную вещь посредством иска об истребовании объяснялось в научной литературе того времени наличием не только экономических причин.
Так, в ряде случаев для собственника может оказаться затруднительным или невозможным получение денежного эквивалента за вещь либо полученного возмещения может быть недостаточно для приобретения такой же вещи. Возможно также, что возврат той же самой вещи будет предпочтительнее, чем денежная компенсация, в связи с её ценностью для данного гражданина-собственника.
О значении рассматриваемого вещно-правового способа защиты права собственности говорит также тот факт, что право собственника требовать возврата своей вещи из чужого незаконного владения предусматривалось во всех кодификациях советского гражданского законодательства, а проблемы, возникавшие в связи с его осуществлением, были предметом оживленных научных дискуссий. При этом наличие данного способа защиты в системе средств гражданско-правовой защиты права собственности обосновывалось не только конкретными историческими обстоятельствами (утрата многими гражданами имущества в период Великой Отечественной войны), но и спецификой объекта защиты. Так, Б.Б. Черепахин рассматривал абсолютный характер права собственности не только как его особенность, но и как всеобщий принцип защиты данного права.
Несмотря на то, что норма указанной статьи (как, впрочем, и аналогичные правила ранее действовавших кодификаций гражданского права- ст. 59 ГК 1922 г., ст. 151 ГК 1964 г.) не соотносит право истребования с исковой формой защиты, в цивилистике при рассмотрении условий и порядка реализации данного права широко используется термин «виидикациониый иск» или иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Указание на исковую форму защиты не означает, однако, что истребование вещи допускается только в рамках судебного разбирательства.
Следует заметить, что приводимые в некоторых работах классификации гражданско-правовых способов защиты могут создать ошибочное представление, что для управомоченного лица существует лишь судебный порядок реализации права, предусмотренного ст. 301 ГК. Так, B.C. Ем, характеризуя способы защиты гражданских прав, выделяет фактические действия управомоченных субъектов; меры оперативного воздействия и меры правоохранительного характера, применяемые к правонарушителям гражданских прав компетентными органами государства. К последней группе способов защиты автор относит виндикационный и негаторный иски. И, хотя вряд ли сам B.C. Ем имел в виду обязательность обращения к правоохранительным органам (суду) для реализации виндикационного притязания, такой вывод может быть сделан, исходя из указанного деления способов защиты. Между тем существуют способы защиты, которые не являются ни самозащитой, ни оперативными санкциями, и реализация которых не всегда сопровождается государственным принуждением. Более удачным является вариант классификации гражданско-правовых средств защиты в зависимости от формы защиты на способы, осуществление которых возможно только в юрисдикционной или неюрисдикционной формах и на способы, для которых в равной степени допустимы обе формы защиты. Внедоговорное требование собственника и иных управомоченных лиц о возврате вещи из незаконного владения относится к способам защиты, осуществление которых возможно как в судебном, так и внесудебном порядке.
Употребление многими цивилистами процессуальных категорий «иск», «истец», «ответчик», «предмет доказывания» и т.п. применительно к виндикационному требованию обусловлено, прежде всего, спецификой правовой системы, из которой данный институт берет свое начало. Известно, что благодаря деятельности претора римское право развивалось во многом в сфере судебной защиты. Поэтому не случайно, римские юристы использовали преимущественно процессуальные термины «potest agere», «actionem habeo», «actio datur», вкладывая в них материально-правовое значение принадлежности (отсутствия) субъективного права". В связи с рецепцией римского права заимствованными оказались не только сами правовые конструкции, но и римская юридическая терминология. Хотя в настоящее время термин «виндикационный иск» получил легальное закрепление в праве лишь некоторых европейских государств, в других правопорядках он является общепризнанной и неотъемлемой частью научного аппарата цивилистики.
Субъектом активной легитимации, или управомоченным на истребование вещи из незаконного владения лицом, является собственник, утративший владение вещью (ст. 301 ГК РФ). Возможность применения вещнонравовых способов защиты признается действующим законодательством также за обладателями ограниченных вещных прав (п. 4. ст. 216 ГК РФ). Согласно ст. 305 ГК право предъявления виндикационного и негаторного исков принадлежит лицу, хотя и не являющемуся собственником, но владеющему имуществом на праве пожизненного наследуемого владения, хозяйственного ведения, оперативного управления либо по иному основанию, предусмотренному законом или договором. Опираясь на данное правило, большинство цивилистов рассматривают обладателей иных вещных прав в качестве субъектов активной легитимации по виндикационному иску.
Представляется, что эта позиция вполне обоснованна: требования обладателей иных вещных прав аналогичны по своей правовой природе виндикационному притязанию собственника. Общность возможных направлений защиты предопределяется особенностями объекта защиты - субъективного вещного права. Наделение обладателей этих прав возможностью вещно-правовой защиты обусловлено также направленностью исков указанных лиц на защиту не только своих интересов, но и интересов собственника. Как верно заметил Б.Л. Хаскельберг, в некоторых случаях собственник может быть лишен реальной возможности предъявить виндикационый иск либо предъявление иска окажется запоздалым и не достигнет своей цели. Взаимосвязь интересов собственника и обладателя ограниченного вещного права проявляется и в ходе судебного разбирательства: в случае предъявления иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения унитарным предприятием или учреждением суд привлекает к участию в деле собственника имущества, переданного в хозяйственное ведение (оперативное управление). И наоборот, в случае предъявления иска собственником суд извещает соответствующее предприятие или учреждение о предъявлении иска в защиту его вещного права.
Сходство правовой природы виндикации и требований обладателей иных вещных прав о возврате вещи из незаконного владения прослеживается исторически. Хотя римская виндикация являлась средством защиты исключительно права собственности, узуфруктуарий, эмфитевта и обладатели иных вещных прав могли применять иски, созданные претором по аналогии с виндикацией (actiones utilis).
Защита ограниченных вещных прав по правилам, установленным для истребования вещи собственником, предусматривается в большинстве зарубежных правовых систем. Таким образом, подобно римскому претору, современный законодатель предоставляет обладателям ограниченных вещных прав возможность применения вещноиравовых средств защиты, аналогичных виндикационному иску собственника. При этом условия применения этих способов защиты и содержание охранительных правоотношений, в которых они реализуется, совпадают с условиями реализации притязания собственника к незаконному владельцу и содержанием виндикационного правоотношения. Все это дает основание рассматривать в качестве субъектов активной легитимации иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения собственника и обладателей иных вещных прав.
Российское гражданское законодательство устанавливает сравнительно небольшой перечень ограниченных вещных прав, глубина же законодательной проработки вопросов их возникновения, осуществления и прекращения пока далека от совершенства. Тем не менее, в отношении одного из вещных прав - права хозяйственного ведения - правовая регламентация не ограничилась одними лишь нормами Гражданского кодекса и нашла выражение в специальном нормативном акте -Федеральном законе «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» (далее - закон об унитарных предприятиях)". Определяя права собственника имущества, закрепленного за предприятием на праве хозяйственного ведения, закон отнес к ним право истребовать имущество унитарного предприятия из незаконного владения (п. 4 ст. 20).
Эта норма вызвала неоднозначную оценку в юридической литературе. В частности, высказываются мнения как о неприменимости ст. 301, 302 ГК (в том числе и об ограничении виндикации) к случаям нарушения права хозяйственного ведения, так и о наличии у собственника права истребовать имущество из незаконного владения при сохранении такого же права за унитарным предприятием.
Правило, предусматривающее право собственника на виндикацию в случае выбытия имущества унитарного предприятия из его владения, вполне согласуется с имеющимися в ГК нормами о вещно-правовой защите. Ведь в ст. 20 закона об унитарных предприятиях отсутствует запрет на предъявление иска об истребовании имущества из незаконного владения предприятиями, не ограничивается круг субъектов активной легитимации. Но даже если бы такое ограничение было установлено, соответствующая норма не подлежала бы применению как противоречащая ст. 216, 305 ГК.
Скорее всего, закрепление права собственника на виндикацию обусловлено целями принятия специального закона: регламентировать не только деятельность унитарного предприятия как самостоятельного субъекта гражданского права, но и его взаимоотношения с учредителем. Поэтому нет оснований считать, что закон об унитарных предприятиях устанавливает иные, чем Гражданский кодекс, правила о защите права собственности; нормы главы 20 ГК распространяются на отношения по истребованию из незаконного владения имущества, переданного унитарному предприятию на праве хозяйственного, без каких-либо изъятий и исключений (ст. 302).
Судебная практика признает в качестве субъекта активной легитимации по виндикационному иску как унитарное предприятие, так и собственника-учредителя (п. 6-7 постановления Пленума ВС и Пленума ВАС от 29 апреля 2010 г. № 10/22). Тем не менее, во избежание разночтений представляется целесообразным закрепить непосредственно в Гражданском кодексе право собственника применять вещные иски наряду с обладателем ограниченного вещного права на ту же вещь, как это предлагают разработчики Концепции развития гражданского законодательства'.
Вместе с тем одной лишь констатации возможности собственника и субъектов иных вещных права заявлять виндикационные притязания недостаточно - следует нормативно определить соотношение требований управомоченных лиц между собой. Решение этого вопроса необходимо для предотвращения возможного конфликта между лицами, каждое из которых заинтересовано в восстановлении утраченного владения (один как собственник вещи, другой как ее непосредственный владелец). В условиях предполагаемого расширения круга ограниченных вещных прав (а значит, неизбежного увеличения числа их обладателей) данный вопрос приобретает несомненную актуальность.
В ситуации утраты владения вещью, в отношении которой существует несколько вещных прав, происходит столкновение (коллизия) виндикационных притязаний нескольких управомоченных лиц. Возможные варианты соотношения сталкивающихся нрав и принципы разрешения коллизии были определены римскими юристами. Одним из них является принцип старшинства: в результате столкновения одно право (притязание) признается более сильным и не допускает осуществления другого, поскольку оно препятствовало бы осуществлению первого. Таково, в частности, отношение между правом собственности и ограниченными вещными правами, которые признаются более сильными и «стесняют» право собственности. Возможно также, что права равносильны, причем ни одно из них не ограничивает осуществление другого. В этом случае приоритет определяется по принципу praeventio - преимущество имеет субъект, первым осуществивший свое право. Наконец, сталкивающиеся права могут осуществляться одновременно, но реализация одного из них пропорционально ограничивает осуществление другого (пропорциональный принцип).
Несмотря на то, что виндикационные притязания собственника и обладателей ограниченных вещных прав равны по своей юридической силе, наиболее приемлемым способом разрешения их коллизии является принцип старшинства. Поскольку вещь выбывает из фактического обладания унитарного предприятия, учреждения или обладателя иного вещного права, его интерес в восстановлении владения заслуживает предпочтения по отношению к аналогичному интересу собственника. Такая модель взаимоотношений собственника (опосредованного владельца) и лица, получившего вещь во владение от собственника, реализуется в гражданском праве Германии (§ 869 ГГУ).
Как можно заключить из анализа постановления Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22, при рассмотрении споров о возврате имущества из незаконного владения правоприменительная практика исходит из приоритета виндикационного притязания лица, в чьем владении спорный объект находился в момент утраты. В случае предъявления собственником имущества, закрепленного на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, виндикационного иска суд: а) извещает соответствующее предприятие или учреждение о предъявлении иска в защиту его вещного права; б) исчисляет срок исковой давности с момента, когда о нарушении стало известно обладателю ограниченного вещного права; в) утверждает мировое соглашение или принимает отказ истца от иска лишь, когда согласие выразил как собственник, так и обладатель соответствующего вещного права на имущество. Наконец, в случае доказанности исковых требований присуждение осуществляется в пользу предприятия или учреждения. При этом решение суда об отказе в иске собственника имеет преюдициальное значение: предприятие не вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения этого же ответчика (п. 7 постановления).
Принимая в целом предлагаемое в постановлении решение, следует, тем не менее, сделать несколько замечаний. Во-первых, выраженный в постановлении подход не обусловлен спецификой исключительно права хозяйственного ведения и права оперативного управления, и потому подлежит распространению на все споры, связанные с защитой ограниченных вещных прав. Во-вторых, присуждение спорного имущества в пользу обладателя ограниченного вещного права не должно происходить автоматически: при решении вопроса о возврате вещи следует учитывать наличие (отсутствие) у него интереса в восстановлении утраченного владения.
Формулировка статьи 305 ГК РФ порождает еще один вопрос - следует ли признавать в качестве субъектов активной легитимации по виндикационному иску лиц, владеющих имуществом собственника на основании договора или юридических фактов, названных в законе, то есть всех титульных владельцев? Соответственно, возможны следующие варианты толкования данного правила:
а) поскольку в качестве примерных оснований (титулов) владения в статье называются ограниченные вещные права, то в качестве иных оснований, дающих право на вещно-правовую защиту, следует также рассматривать ограниченные вещные права;
б) в случае перенесения акцента с перечня оснований владения на заключительную часть правовой нормы: «по иному основанию, предусмотренному законом или договором» управомоченными на вещно-правовую защиту лиц становятся все законные (титульные) владельцы чужого имущества. Именно это вариант толкования нормы преобладает в цивилистике. Признавая субъектом активной легитимации всякого титульного владельца, авторы учебных изданий и монографических исследований не приводят при этом аргументов в обоснование своей позиции.
Как уже отмечалось, правила, аналогичные норме ст. 305, содержатся в гражданском законодательстве ряда государств СНГ (Азербайджан, Казахстан, Беларусь и др.), гражданскому праву которых неизвестен институт владения и владельческой защиты. В тех же правопорядках, где владение получило самостоятельную защиту, лица, владеющие имуществом собственника на основании договора, не являются субъектами активной легитимации по вещным искам, но вправе прибегнуть к владельческой защите.
В дореволюционном гражданском праве России лица, не обладавшие вещными правами, не признавались управомоченными на применение виндикационного и негаторного исков. В то же время за ними признавалось право на предъявление владельческих исков.
Изменения законодательного подхода к определению круга лиц, управомоченных на вещно-правовую защиту, произошли в советском гражданском законодательстве в связи с упразднением института владения и предоставлением права на предъявление вещных исков нанимателям и залогодержателям (ст. 98, 170 ГК РСФСР 1922 г.). Как следствие, предметом научного исследования многих цивилистов того времени стал вопрос о правовой природе исков указанных лиц, их соотношении с виндикацией. Его решение непосредственно зависело от определения правового основания данных исков.
В конечном итоге мнения ученых разделились. Одни цивилисты рассматривали иск нанимателя и других титульных владельцев как виндикационный, так как общим юридическим основанием для истребования имущества и госоргана, и договорного титульного владельца, и собственника признавалось право владения. В связи с чем все титульные владельцы являются субъектами активной легитимации на виндикацию. Другие правоведы признавали управомоченным на предъявление виндикационного иска только собственника, иски же иных законных владельцев относили к специальным искам вещно-правового типа, хотя некоторые авторы усматривали общность юридического основания данных исков с основанием виндикации. Так, В.М. Самойлова называла в качестве общего для данных исков основания правомочие владения, легитимирующее всех титульных владельцев на абсолютную защиту.
Многие авторы видели различия требований собственника и иных титульных владельцев не только в их основаниях (право собственности и другие субъективные права), но и в природе (социально-экономической и юридической). В то же время отмечалось изменение социально-экономического содержания и служебной роли института виндикации в советском гражданском праве, в связи с чем сохранение термина «виндикация» признавалось нецелесообразным и предлагалась его замена на более широкий по значению - «истребование имущества из незаконного владения». Этим понятием, по мнению А.В. Бенедиктова, охватываются как иски собственников, а равно госорганов, так и иски любого участника, управомоченного на владение имуществом в силу другого правового основания. Разновидностью виндикационного иска считала иски титульных владельцев P.O. Халфина.
При принятии Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. была закреплена норма, предусматривавшая право титульных владельцев истребовать имущество из незаконного владения (ст.29), а затем воспроизведена в ГК РСФСР 1964 г. (ст. 157). Однако распространение вещно-правовой защиты на всех лиц, владеющих на основании закона или договора, не привело к прекращению научной дискуссии о субъектах активной легитимации по виндикационному иску.
Ряд цивилистов называли наряду с собственником в качестве управомоченных на виндикацию лиц, владеющих чужой вещью на законном основании. Другие авторы продолжали видеть различия в правовой природе и основаниях исков собственника и несобственников о возврате вещи из чужого незаконного владения. Наконец, существовала позиция, в соответствии с которой сходство правовой природы виндикационного притязания собственника и внедоговорных требований иных законных владельцев объясняется общим для них основанием - владением, но при этом иск титульного владельца о возврате вещи не тождествен виндикационному иску собственника.
Как уже упоминалось, в современной цивилистике преобладает мнение, согласно которому истцом по виндикационному иску является не только собственник, но и другие лица, в том числе, владеющие чужим имуществом на основании договора. Однако в публикациях последних лет господствующая позиция получает критическую оценку.
Категория «титульные владельцы» охватывает не только лиц, получающих вещь во владение и пользование для удовлетворения собственных потребностей («пользователей»), но и субъектов, для которых владение является всего предпосылкой, условием исполнения обязательства по выполнению работ или оказанию услуг (перевозчик, подрядчик, хранитель и др.). В отличие от «пользователей» владельцы данной группы (A.M. Эрделевский называет их условно «держателями») не имеют непосредственного интереса в пользовании имуществом собственника. Более того, собственник-заказчик в любой момент вправе отказаться от исполнения договора в одностороннем порядке. В связи с этим вызывает сомнение наделение «держателей» правом истребования имущества по правилам о виндикации от заказчика - собственника, если последний заберет свою вещь до истечения срока действия договора подряда или возмездного оказания услуг.
Применение вещно-правовых средств защиты против собственника такими титульными владельцами, как арендаторы, ссудополучатели, наниматели жилых помещений, также вызывает сомнения. И не только в связи с наличием между владельцем и собственником обязательственных правоотношений", но главным образом, в связи с различиями в правовой природе подлежащих защите субъективных прав. Возможность предъявления вещного иска обладателем ограниченного вещного права обусловлена абсолютным характером правоотношения, в котором обязанность не нарушать вещное право лежит на всех лицах, включая собственника. В обязательственном (регулятивном) правоотношении обязанность возлагается только на то лицо, с которым был заключен договор. Правда, некоторыми советскими цивилистами и современными авторами распространение вещно-правовой защиты на носителей обязательственных прав объясняется абсолютным характером правомочия владения, входящего в содержание этих прав.
Однако придание одному из элементов относительного правоотношения качественно иного свойства противоречит представлению о субъективном праве как о системе взаимосвязанных элементов (правомочий). Владение можно признавать субъективным правом, защищаемым абсолютными средствами только в том случае, когда отношения владения получают правовую самостоятельную регламентацию независимо от других вещных прав. Неотъемлемой частью института владения являются правила о его защите посредством специальных исков. В действующем гражданском праве такие правила отсутствуют.
В соответствии со ст. 305 ГК владение получает защиту не как таковое, а в связи с защитой того субъективного права, элементом которого оно является. Следовательно, основанием требования титульного владельца, владеющего чужой вещью на основании договора, выступает соответствующее обязательственное право. Кроме того, если виндикационные требования обладателей ограниченных вещных прав отличаются от виндикационного притязания собственника исключительно объектом защиты (то или иное ограниченное вещное право), требования владеющих на основании договора имеют отличия в содержании и условиях реализации.
Содержанием виндикационного правоотношения являются взаимные обязанности собственника и незаконного владельца по возврату вещи, поступлений от неё и возмещению расходов. Между тем, далеко не всякий титульный владелец управомочен на получение доходов в процессе владения. Не имея права требовать возврата плодов и доходов, он не обязан компенсировать понесенные ответчиком необходимые издержки. Можно согласиться с высказанным некоторыми авторами мнением, что, предоставляя всем без исключения титульным владельцам право предъявления вещных исков, действующее гражданское законодательство тем самым в «скрытой» форме защищает владение. Верно определена и причина стремления законодателя обеспечить защиту данным субъектам от всех третьих лиц: невосприятие российским гражданским правом института владения и владельческой защиты. Этим объясняются попытки советской и современной доктрины обосновать возможность защиты владения исключительно петиторными исками. Например, СВ. Моргунов полагает, что в этом нет ничего противного праву: в наличии вещно-правовой защиты обязательственных прав находит отражение процесс взаимного проникновения вещных прав в обязательственные, и наоборот, что является одной из особенностей эволюции гражданского права.
Представляется все же, что использование вещно-правовых средств, по своему характеру не предназначенных для защиты прав из относительных правоотношений, - не результат, а причина возникающего в гражданском праве смешения вещных и обязательственных прав, которая не должна рассматриваться как положительное явление.
Несоответствие вещно-правовых средств защиты обязательственным по своей природе правам арендатора, хранителя и других лиц, владеющих на основании договора с собственником, и возникающие в связи с этим проблемы применения нормы ст. 305 ГК вызвали предложения по изменению законодательства о вещных правах. Проект закона о внесении изменений в ГК предусматривает введение владельческой защиты, в связи с чем круг субъектов активной легитимации по вещным искам ограничивается собственниками и обладателями ограниченных вещных прав (ст. 227). Лица, чье владение основано на договоре, управомочены на применение владельческих средств защиты (ст. 215 законопроекта).
До того времени, как это предложение получит воплощение в законе, представляется необходимым ограничительное толкование ст. 305 ГК: возможность применения вещно-правовых средств защиты против собственника имеется только у обладателей ограниченных вещных прав; титульный владелец - обладатель обязательственного права имеет право на истребование вещи собственника лишь от третьих лиц в случае, когда она выбыла из владения помимо его воли. Право требовать возврата или возмещения доходов при возврате вещи принадлежит только лицам, управомоченным на владение и пользование вещью собственника.
Таким образом, учитывая общность правовой природы виндикаци-онного притязания собственника и аналогичных требований обладателей ограниченных вещных прав о возврате имущества, их направленность на восстановление владения (что получило легальное закрепление в ст. 305 ГК), субъектами активной легитимации по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения de lege lata следует считать обладателей вещных прав, а также иных титульных владельцев, утративших владение помимо воли.
Обязанность по возврату вещи традиционно возлагается на лицо, в чьем незаконном владении находится вещь собственника. Незаконное владение - это владение, не опирающееся на соответствующее правовое основание (титул). Основанием законного владения может являться договор с собственником вещи, в результате исполнения которого предмет оказывается во временном владении контрагента собственника (арендатора, хранителя, перевозчика и т.п.). Наличие договорных отношений, по господствующему в российской правовой доктрине мнению, не допускает использования собственником виндикационного иска.
Однако было бы неверно полагать, что законный владелец, например, контрагент собственника, не может выступать в виндикационном процессе в качестве ответчика. Вопрос о законности его владения является предметом доказывания в будущем судебном разбирательстве. Поэтому даже при наличии доказательств договорного правоотношения, представленных до начала разбирательства, суд не вправе отказать в принятии искового заявления.
Обязанность по доказыванию правомерности владения возлагается на ответчика". Если среди цивилистов этот тезис практически не вызывал и не вызывает сомнений, то в судебно-арбитражной практике не наблюдается единого подхода при решении данного вопроса. В одних случаях арбитражные суды отказывают в удовлетворении иска о возврате вещи, мотивируя отказ тем, что собственник не доказал незаконность владения ответчика, в других - удовлетворяют аналогичное требование истца, указывая, что ответчик не представил доказательств законности своего владения.
Подобная неопределенность в вопросе о распределении бремени доказывания может вызывать лишь сожаление ведь единственно правильным является подход, при котором наличие титула владения доказывает процессуальный противник собственника. Иначе складывается ситуация, когда onus probandi (бремя доказывания) несет только одна сторона в виндикационном процессе, другая же абсолютно пассивна. Очевидно, что при таком варианте решения вопроса говорить о воплощении принципа состязательности сторон не приходится.
Показательными в этом смысле являются правила п. 1 § 986 ГГУ, согласно которым владелец вправе отказать в передаче вещи, если он или опосредованный владелец, от которого получено владение, управомочены на владение по отношению к собственнику. Предполагается, что владелец, возражая против требования собственника, обосновывает его наличием соответствующего титула. Аналогичная по сути норма действует и в латвийском законодательстве: ответчик может отклонить иск, если докажет, что право собственности принадлежит ему или что он может владеть на основании какого-либо вещного права или личного права, которое должно быть признано истцом (ст. 1061 Гражданского кодекса Латвии). Такой же подход к распределению бремени доказывания прослеживается в проекте Гражданского уложения 1905 г., составители которого в обоснование своего решения ссылались на презумпцию свободы права собственности от обременении'. И хотя в современном российском гражданском праве данное предположение легально не закреплено, его наличие выводится из самой сущности права собственности как наиболее полного вещного права.
В связи с обсуждением вопроса о законности (незаконности) владения возникает необходимость определения правового положения лица, владение которого непосредственно не основано на сделке с собственником, а является производным от владения иного лица. Ярким тому примером является владение субарендатора, приобретенное на основе соглашения (договора субаренды) с арендатором. Может ли арендодатель-собственник предъявить требование к субарендатору о возврате вещи, ссылаясь на свое право собственности и отсутствие договорных правоотношений с ответчиком? Может ли суд рассматривать данное требование без участия арендатора?
Действующее гражданское законодательство не дает ответа на эти вопросы; не содержалось его и в прежних кодификациях. В современной юридической литературе обозначенная проблема в принципе не обсуждается, в литературе же советского периода можно встретить указание, что при отсутствии вещи у ответчика (например, передана им хранителю), иск должен быть предъявлен к фактическому владельцу. Подобное игнорирование взаимоотношений между собственником и производным владельцем вполне объяснимо, если иметь в виду отсутствие института владения в российском (а ранее в советском) гражданском праве.




Лекция, реферат. Истребование имущества из чуждого незаконного владения - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности. 2021.


Регламентации отношений собственника и владельцев имущества

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Уникализировать текст 



Между тем законодательный пробел в регламентации отношений собственника и владельцев приводит к тому, что судебные органы в большинстве случаев удовлетворяют исковые требования собственника к владельцу, не принимая во внимание производность его владения. Так, ЗАО РТК «Омикс» обратилось в арбитражный суд Кемеровской области с требованием обязать МУП «ГТРК г. Белово» освободить самовольно занятое помещение. Унитарное предприятие отказалось освободить спорное помещение, ссылаясь на то, что в нём находится сложное коммуникационное оборудование, которое было им получено в безвозмездное пользование, собственником этого оборудования является другое лицо. Демонтаж оборудования может повлечь нарушение прав последнего. Решением арбитражного суда Кемеровской области требование было удовлетворено, апелляционной и кассационной инстанциями оставлено в силе. Основанием для положительного решения суда явились доказательства права собственности истца и отсутствие договора аренды между ним и ответчиком.
Представляется, что решение вопроса о возврате вещи, когда ответчик возражает против иска, ссылаясь на производность своего владения, а значит, и своего титула от титула другого лица, предполагает необходимость участия этого лица в виндикациоииом процессе. В противномслучае возможно вынесение незаконного судебного акта. Незаконным решение суда в данном случае является не только по формальному основанию (нарушение прав контрагента собственника), но и в связи с нарушением принципа справедливости. С одной стороны, суды, следуя преобладающей в цивилистике позиции, отказывают собственнику в истребовании предмета действующего договора по правилам о виндикации, а с другой стороны, допускают такое истребование, как только контрагент собственника распорядился вещью, передав её в пользование на время действия основного договора, или передал её на хранение. В отсутствие правил о процессуальном положении лица, передавшего спорный объект во временное владение, возможны следующие варианты: а) такое лицо привлекается в качестве третьего лица на стороне ответчика', б) оно является соответчиком наряду с лицом, в чьем фактическом обладании находится спорная вещь. Нужно отметить, что в новейшей судебной практике предпочтение отдается второму варианту: если во время разбирательства по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения спорное имущество было передано ответчиком другому лицу во временное владение, суд по правилам абзаца второго части 3 статьи 40 ГПК РФ или части 2 статьи 46 АПК РФ привлекает такое лицо в качестве соответчика. Это разъяснение высших судебных инстанций о процессуальном статусе владельца, передавшего чужое имущество во временное пользование или на хранение, уже получило поддержку некоторых ученых.
Однако предъявление иска к нескольким ответчикам (процессуальное соучастие) допускается при наличии указанных в законе оснований: если предметом спора являются общие или однородные обязанности лиц либо обязанности имеют общее основание (ст. 40 ГПК; ст. 46 АПК). Но лицо, передавшее вещь собственника во временное владение, с момента передачи не несет обязанности по ее возврату в отличие от производного владельца. Следовательно, в данном случае отсутствуют предусмотренные процессуальным законодательством основания привлечения лица в качестве соответчика.
Наделение лица, передавшего вещь во временное пользование или хранение, статусом стороны виндикационного процесса означает также, что в случае удовлетворения исковых требований собственника суд присуждает к возврату вещи как фактического владельца (субарендатора, хранителя), так и лицо, defactoне обладающее спорным объектом. Между тем очевидно, что судебное решение может быть исполненолишь в отношении того из ответчиков, у которого спорное имущество находится в фактическом обладании.
Наличие отношений «двойного владения» в полной мере может быть учтено в виндикационном процессе посредством привлечения лица, передавшего вещь во временное владение, в качестве третьего лица на стороне ответчика. Если такой владелец не сможет доказать правомерность своего владения по отношению к собственнику, суд принимает решение об удовлетворении иска и обязывает ответчика возвратить вещь истцу. Однако если в ходе судебного заседания будет установлено наличие титула владения у третьего лица, который дает право распоряжаться вещью собственника, иск к ответчику должен быть отклонен.
Решение вопроса о привлечении субъекта, на которого указывает ответчик, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, не должно зависеть от усмотрения истца: суд в соответствии с процессуальным законодательством вправе разрешить данный вопрос по своей инициативе или по ходатайству ответчика (п.1 ст. 51 АПК РФ; п.1 ст. 43 ГПК РФ). Если же ответчик не заявляет ходатайство, но представляет доказательства наличия договорных правоотношений с лицом, которое по отношению к собственнику может оказаться законным владельцем, суду следует воспользоваться своим правом и привлечь последнего к участию в судебном разбирательстве.
Иначе поступил Арбитражный суд Кемеровской области в деле по иску Комитета по управлению муниципальным имуществом об освобождении земельного участка путем сноса временного сооружения. Когда ответчик пояснил, что сооружение ему не принадлежит, а находится у него в безвозмездном пользовании, суд предложил истцу привлечь владельца сооружения в качестве ответчика.
Представляется, что в современных условиях, когда отношения по владению и пользованию чужими вещами становятся все более распространенными, правильное решение в деле о возврате вещи по требованию собственника не может быть принято без учёта судебными органами так называемого «двойного владения», т.е. существования нескольких владельцев в отношении одной и той же вещи. При этом нахождение вещи в фактическом обладании одного из них не влечет утрату права владения у другого (других), но влияет на определение правового положения владельцев в виндикационном процессе.
Объектом виндикации традиционно признается вещь, то есть материальный объект, обладающий общим для всех объектов гражданского права свойством удовлетворять социальные и индивидуальные потребности носителей субъективных прав. Соответственно, если нарушение касается нематериальных благ, виндикационный иск не является надлежащим способом защиты. Однако в последнее время в отечественной цивилистике получает поддержку другой подход, допускающий применение вещно-правовых способов защиты и к нематериальным объектам, в частности к бездокументарным ценным бумагам.
Этот подход, несомненно, обусловлен неопределенностью правовой природы бездокументарных ценных бумаг, противоречивостью нормативно-правовой базы, регулирующей их оборот, - Гражданского кодекса РФ и Федерального закона «О рынке ценных бумаг». Как следствие, возникают разные концепции правовой природы ценных бумаг в бездокументарной форме выражения. Наиболее радикальным в сравнении с традиционной, «вещной» концепцией является представление о полном тождестве документарных и бездокументарных ценных бумаг и, как следствие, отнесение последних к разновидности вещей.
Ряд авторов предлагают рассматривать бездокументарные ценные бумаги в качестве самостоятельного объекта - некой «идеальной правовой оболочки», но при этом распространяют на них правовой режим вещей в полном объеме. Наконец, в юридической литературе встречается подход, согласно которому бездокументарные ценные бумаги не признаются вещами, но к отношениям, объектом которых они являются,применимы нормы о вещах - о приобретении, осуществлении и прекращении права собственности, о вещно-правовых способах защиты. Одним из формальных оснований, позволяющих распространять нормы вещного права на оборот нематериальных объектов, называется ст. 149 ГК РФ, допускающая применение к бездокументарным ценным бумагам правил о ценных бумагах, если иное не вытекает из особенностей их фиксации. Из  этого делается вывод, что «законодатель приравнял правовой режим бездокументарных ценных бумаг к режиму ценных бумаг в бумажной форме».
Данный подход, по сути стирающий различия между «классическими» ценными бумагами и относительно новой бездокументарной формой их фиксации, вызвал в научной среде вполне обоснованную критику. Действительно, возможность совершения сделок купли-продажи, мены, доверительного управления и др. с бездокументарными ценными бумагами ещё не означает, что они могут быть объектами вещных правоотношений. Распространение соответствующих правил договорных институтов на некоторые нематериальные объекты (электрическую энергию, результаты интеллектуальной деятельности) обусловливается их «товарностью», способностью удовлетворять социальные и иные потребности участников гражданских правоотношений. Да и статья 149 ГК, предусматривающая возможность применения правил о ценных бумагах к отношениям, объектом которых являются бездокументарные ценные бумаги, одновременно ограничивает эту возможность спецификой формы фиксации.
Стремление цивилистов распространить на бездокументарные ценные бумаги правовое регулирование, сложившееся применительно к ценным бумагам в материальной, документарной форме, имеет вполне очевидную цель, ими же и признаваемую - обеспечить возможность защиты прав владельцев таких бумаг вещно-правовыми средствами защиты, носящими абсолютный характер, в ситуации списания акций со счета без распоряжения владельца.
Основным препятствием для виндикации бездокументарных ценных бумаг (если не считать таковым невозможность владения нематериальным объектом в классическом учении о владении) является требование индивидуальной определенности спорной вещи, что предполагает её обособление от других, сходных, вещей. Бездокументарные ценные бумаги, как отмечают многие авторы, не имеют индивидуализирующих черт, так как они характеризуются указанием на эмитента, государственный номер выпуска, тип (например, обыкновенные акции) и количество. Следовательно, в случае, когда без соответствующего волеизъявления владельца происходит списание определенного количества бездокументарных ценных бумаг с его счета на счет другого лица, возникает необходимость доказать, что реестродержателем или номинальным держателем были неправомерно списаны именно эти акции или другие ценные бумаги. В связи с отсутствием индивидуальной определенности такое доказывание не представляется возможным.
Тем не менее, некоторые авторы предпринимают попытки обосновать возможность индивидуализации бездокументарных ценных бумаг. Так, Д.И. Степанов, рассматривая критерий деления вещей на индивидуально-определенные и определяемые родовыми признаками, обоснованно полагает, что этот критерий не является абсолютным и, в конечном счете, зависит от усмотрения собственника (участников сделки). Но затем, применяя этот признак к бездокументарным ценным бумагам, приходит к неожиданному выводу: для их индивидуализации достаточно, чтобы определенное количество ценных бумаг числилось на счете истца и чтобы такое же количество было записано на счет ответчика.
Между тем, указание на наименование и количество вещей позволяет определить их родовую принадлежность, но не отличить от других вещей того же рода. Если же следовать логике автора, возникает неизбежный вопрос - какие вещи следует рассматривать в качестве родовых? Кроме того, сам факт применения данной классификации к нематериальным объектам, которые, по мнению Д.И. Степанова, не являются вещами, означает не что иное, как полное отождествление бездокументарных ценных бумаг с материальными предметами, что разрушает аргументацию автора о самостоятельном характере данного объекта.
В юридической литературе указывают и на другое обстоятельство, препятствующее использованию иска об истребовании из незаконного владения в ситуации незаконного списания акций со счета их обладателя. Речь идет об особенностях порядка перехода прав на бездокументарные ценные бумаги, установленные Законом «О рынке ценных бумаг». Согласно ст. 29 данного закона право на именную бездокументарную ценную бумагу переходит к приобретателю с момента внесения приходной записи по счету депо или по лицевому счету приобретателя. На этом основании ряд авторов приходят к заключению, что лицо, на счете которого числятся спорные акции, является их собственником. Ответчиком же по виндикационному иску является не собственник, а незаконный владелец спорной вещи. В связи с этим невозможно истребование бездокументарных ценных бумаг по правилам ст. 301 ГК. Взгляд на действия регистратора по внесению изменений в реестр акционеров как на правоустанавливающий юридический факт прослеживается и в судебных решениях.
Однако в данном случае связь перехода права на бездокументарную ценную бумагу внесением записи в реестр (если вообще корректно говорить о праве на права, о существовании которых свидетельствует информация в виде записей на счетах), носит совершенно иной характер. Прежде всего, изменения в реестр вносятся исключительно на основании правоустанавливающих документов и передаточного распоряжения (абз. 4 ст. 29 ФЗ «О рынке ценных бумаг», п.3.4.2. Положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг). Этот правило предполагает, что появление записи в реестре возможно как результат состоявшегося на основании сделки перехода права. Кроме того, к внесению записи в реестр или по счету депо приобретателя приурочен момент перехода права на ценную бумагу: оно считается возникшим у нового владельца с этого момента, но при условии, что запись произведена на основании соответствующего распоряжения отчуждателя. В связи с этим трудно согласиться с утверждением, что при любых обстоятельствах прежний владелец утрачивает право на акции с момента внесения записи и не может требовать их возврата.
В то же время существуют другие проблемы применения виндикации для защиты прав владельцев бездокументарных ценных бумаг: в преобладающем большинстве случаев переход права на ценные бумаги (незаконное списание) происходит помимо воли правообладателя; возврат ценных бумаг (акций) не всегда означает восстановление положения, существовавшего до нарушения права (приобретатель осуществил право участия в общем собрании, получил дивиденды, обладает конвертированными акциями). Как известно, осуществление виндикационного притязания непосредственно зависит от способа выбытия спорного объекта из обладания собственника: по воле или помимо его воли (ст. 302 ГК РФ). И лишь в случае, когда утрата владения произошла по волеистца (в результате вручения вещи своему контрагенту, распорядившемуся вещью без согласия собственника), учитывается добросовестность приобретателя. Если же вещь выбыла из обладания собственника помимо его воли, добросовестность не является препятствием для положительного решения о возврате вещи. Следовательно, при рассмотрении требований акционеров или других владельцев бездокументарных ценных бумаг решение суда по иску о восстановлении записи, не должно зависеть от добросовестности ответчика. Но, с другой стороны, игнорирование добросовестности приобретателя приведет к дестабилизации оборота ценных бумаг и негативным экономическим последствиям.
Стремление сделать защиту владельцев бездокументарных ценных бумаг более эффективной приводит некоторых правоведов, не признающих возможность виндикации данных объектов, к мысли о создании способа защиты по модели виндикационного иска. Но когда дело доходит до ее практического воплощения, авторы ограничиваются предложением применять нормы о виндикации по аналогии, что нельзя признать решением проблемы по существу.
Потребность в нормативном определении средств защиты, адекватных юридической конструкции бездокументарной ценной бумаги, была принята во внимание при разработке предложений по совершенствованию гражданского законодательства. Согласно ст. 147.1 и 149.3 проекта ФЗ № 47538-6 механизм защиты прав владельцев ценных бумаг различается в зависимости от вида ценной бумаги (формы фиксации права):
- восстановление права на документарную ценную бумагу осуществляется посредством восстановления владения утраченными объектами по правилам о виндикации;
-  защита права обладателя бездокументарной ценной бумаги предполагает возврат таких же бумаг и оспаривание решений общего собрания в случае реализации незаконным приобретателем права на участие в управлении акционерным обществом. При этом возможность возврата бездокументарных ценных бумаг зависит от ряда условий (характер выраженного в бумаге права, место се приобретения, возмездность приобретения и добросовестность приобретателя).
Несмотря на некоторые недостатки указанного подхода, в целом следует признать его в большей степени отражающим специфику объекта защиты - ценных бумаг, а предложенный механизм защиты прав обладателей ценных бумаг - более эффективным в сравнении с попытками искусственного распространения сферы действия вещно-правового способа защиты на иные, отличные по правовой природе, отношения.



Лекция, реферат. Регламентации отношений собственника и владельцев имущества - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности. 2021.

Оглавление книги открыть закрыть

Способы защиты вещных прав в римском праве
Защита вещных прав в иностранных правопорядках
Защита вещных прав в дореволюционном гражданском праве
Концепция защиты и охраны собственности в советском гражданском праве
Особенности охранительного воздействия гражданского права
Восстановительная и компенсационная функции гра­жданского права
Превентивное воздействие гражданского права
Система способов защиты гражданских прав и охраняемых законом интересов: понятие, признаки
Классификация способов защиты гражданских прав
Нормативная модель системы гражданско-правовых способов защиты: PRO ET CONTRA
Построение системы способов защиты вещных прав
Рести­туция и виндикация
Кондикционный иск
Компенса­ция, выплачиваемая за счет казны Российской Федерации собственни­кам жилых помещений и добросовестным приобретателям
Истребование имущества из чуждого незаконного владения
Устранение препятствий, не связанных с лишением владения
Признание вещного права
Освобождение имущества от ареста (исключение из описи)
Владельческие иски




« назад Оглавление вперед »
Компенса­ция, выплачиваемая за счет казны Российской Федерации собственни­кам жилых помещений и добросовестным приобретателям « | » Устранение препятствий, не связанных с лишением владения






 

Учебники по данной дисциплине

Административно-правовое регулирование государственной службы
Как написать диссертацию
Финансовый контроль в зарубежных странах: США, ЕС, СНГ
Современные правовые семьи
Краткое содержание и сравнительная характеристика персонажей произведений Пушкина и Шекспира
Административно-правовые основы государственной правоохранительной службы
Управление системами связи специального назначения
Публичное право
Правила написания рефератов, курсовых и дипломных работ
Кадровое делопроизводство
Социология - методические указания и тесты
Психолого-педагогические аспекты работы в органах ФСИН
Антиинфляционная политика и денежно-кредитное регулирование
История и философия экономической науки
История и методология экономической науки
Прямое и косвенное регулирование мирового финансового рынка
Специальные и общие инструменты регулирования мирового финансового рынка
Факторинговые и трастовые операции коммерческих банков
Инфляционные процессы
Управление компетенциями
Характеристика логистических систем
Стратегические изменения в организации
Реструктуризация деятельности организации
Реинжиниринг бизнес-процессов
Управление персоналом в условиях организационных изменений
Развитие персональной системы ценностей как педагогическая проблема
Подготовка полицейских кадров в Германии, Франции, Великобритании и США
Манипулятивный стиль поведения пациентов с множественными суицидальными попытками
Анафилаксия: диагностика и лечение
Коллективные формы предпринимательской деятельности
Психология лидерства
Антология русской правовой мысли
Компетенции
Психология управления кадрами в бизнесе