-
Пройти Антиплагиат ©



Главная » Защита вещных прав » Рести­туция и виндикация



Рести­туция и виндикация

Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная. Уникализировать текст 



В российской доктрине господствует утвердившееся еще в советский период представление о реституции как о самостоятельном гражданско-правовом способе защиты. Как следствие, в работах советских и постсоветских цивилистов вопрос о соотношении реституции и иска об истребовании вещи из незаконного владения решается, в основном, через их разграничение.
Так, одно из главных отличий реституции от истребования имущества из незаконного владения в порядке ст. 301 ГК видят в особой правовой природе и условиях ее применения: обязанность стороны недействительной сделки существует в рамках обязательственного правоотношения, виндикационный же иск направлен на защиту вещных отношений, является вещным иском. «Если дело касается сделки совершенной самим собственником, то его отношения с контрагентом носят договорный характер, что предопределяет возможные способы защиты его прав», - пишет Е.А. Суханов.
Однако эти, на первый взгляд, верные рассуждения не отражают действительное положение вещей. Прежде всего, неточно утверждение, что любой недействительной сделке предшествуют какие-либо обязательственные отношения: только оспоримая сделка порождает регулятивное правоотношение (то или иное обязательство), но и оно после вынесения судебного решения о признании ее недействительной прекращается с обратной силой (п.1 ст. 166, п.1. ст. 167 ГК РФ). Таким образом, стороны недействительной сделки (ничтожной независимо от судебного решения, а оспоримой - после вынесения соответствующего решения судом) не могут состоять в каком-либо обязательственном правоотношении, тем более имеющем договорный характер. Иначе говоря, сама недействительная сделка никаких правоотношений породить не может, так как не является юридическим фактом. Обязательственные правоотношения охранительного характера могут возникать лишь в связи с совершением стороной или сторонами действий по исполнению недействительной сделки.
Деление способов защиты (исков) на вещные и личные проводилось в римском праве и проводится современной наукой гражданского права исключительно по объекту защиты (вещное или обязательственное право). Применение любого из этих средств защиты осуществляется управомоченным лицом в рамках охранительного правоотношения, носящего характер личной связи. В качестве управомоченного на применение реституции выступает сторона недействительной сделки, совершившая действия по ее исполнению, соответственно, должником признается сторона, получившая то или иное имущественное благо (вещь, денежные средства, результат работы или услугу).
Если признание обязательственного характера реституции вызывает в современной научной литературе все меньше возражений (этому, в частности, способствует формулировка нормы ст. 167, предусматривающая обязанность стороны недействительной сделки вернуть все полученное), то в отношении виндикации консервативные начала по-прежнему сильны. Между тем, позиция авторов, связывающих обязательственный характер реституционного правоотношения с наличием у стороны недействительной сделки обязанности вернуть полученное предоставление, но отказывающихся признать аналогичную природу виндикационного правоотношения, отличается непоследовательностью. Указание в ст. 301 ГК на право собственника истребовать имущество из чужого незаконного владения подразумевает наличие соответствующей этому праву обязанности незаконного владельца вернуть чужую вещь. И в том и в другом случае правоотношения являются охранительными по правовой природе, имеют одинаковое содержание (право одной стороны требовать возврата вещи и соответствующая этому праву обязанность другой стороны совершить действия по её возврату).
Производность виндикации от права собственности, рассматриваемая некоторыми авторами в качестве специфической особенности данного средства защиты, означает зависимость данного требования от существования вещного права у истца. Следует также отметить, что представление о виндикации как о притязании личного характера было присуще римской юриспруденции и российской цивилистики досоветского периода, а в настоящее время разделяется представителями европейской цивилистической доктрины.
В качестве еще одного критерия, позволяющего разграничить реституцию и виндикацию, называют ограничение сферы последней. Так, по мнению С. В. Моргунова, применение иска об истребовании имущества из незаконного владения для возврата собственнику вещи, переданной им по недействительной сделке в настоящее время невозможно в связи с эволюцией института виндикации.
Правила, регламентирующие истребование вещи из незаконного владения, действительно претерпели изменения со времен римского права в сторону ограничения права собственника на восстановление владения. Но ограничение это выражается не в возможности возврата вещи только от неуправомоченного отчуждателя, как полагает СВ. Моргунов, а в запрете виндикации от добросовестного приобретателя при наличии ряда условий (возмездность приобретения, выбытие вещи из владения собственника по его воле). Иначе говоря, содержание виндикации как вещно-правового способа защиты и сфера его применения остались неизменными: собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения (ср. ст. 301 ГК РФ; ст. 157 ГК РСФСР 1964 г.; ст. 609 ч. 1 т. X Свода законов Российской Империи; § 861 ГГУ). Очевидно, что возникновение виндикационного притязания никак не связано со способом выбытия вещи из владения собственника, и может быть реализовано как в случае отчуждения имущества лицом, у которого оно оказалось по воле собственника, так и в случае его кражи или утраты вещи в результате действия сил природы.
В связи с этим не соответствует буквальному толкованию закона утверждение, что виндикационный иск не может быть предъявлен, когда имущество выбыло из владения собственника по его воле. По критерию «воли» предлагают разграничивать виндикацию и реституцию судебные органы: в случае, когда имущество выбыло из владения собственника помимо его воли, следует предъявлять иск на основании ст. 301 ГК; если же владение вещью утрачено в результате недействительной сделки, необходимо заявлять требование по ст. 167 ГК. Однако, как уже отмечалось, в действующем законодательстве отсутствует ограничение виндикации в зависимости от способа выбытия вещи из владения собственника. В соответствии со ст. 302 удовлетворение иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения обусловлено наличием ряда условий (совокупности юридических фактов) и добровольная утрата владения вещью - лишь одно из них.
Ещё один распространенный критерий для разграничения виндикации и реституции владения - основание требования о восстановлении владения и предмет доказывания. Если в виндикационном процессе истец должен доказать наличие права собственности или иного правового основания владения на момент рассмотрения спора судом, то для восстановления владения стороны недействительной сделки достаточно доказать, что сделка является недействительной. Аналогичная позиция нашла отражение в обзоре судебно-арбитражной практики по спорам об истребовании имущества из чужого незаконного владения. В частности, рассматривая жалобу истца-арендодателя, суд кассационной инстанции отметил, что «по смыслу пункта 2 статьи 167 ГК РФ для возврата полученною по недействительной сделке не подлежат исследованию основания возникновения прав сторон на переданное по сделке имущество. Стороны должны доказать только факт передачи имущества во исполнение недействительной сделки. Факт передачи маслобойного оборудования ответчику во исполнение ничтожной сделки аренды истцом доказан, поэтому его требования подлежат удовлетворению».
При таком подходе реституция владения предстает не как средство петиторной защиты, а как средство защиты владения, применение которого не зависит от наличия правового основания на предоставленную по недействительной сделке вещь. «Поэтому существующая сегодня конструкция двусторонней реституции скорее может рассматриваться как это делает Д.О. Тузов», - пишет СВ. Моргунов.
Несмотря на то, что ст. 167 ГК формально не связывает возможность заявления требования о возврате вещи, переданной во исполнение недействительной сделки, с наличием у истца какого-либо права на нее, это не означает, что вопрос о правах не должен исследоваться судом в реституционном процессе. Нет оснований утверждать, что суд обязан присудить ответчика к возврату предмета спора истцу без исследования вопроса об управомоченности его на владение в отсутствие законодательных правил о защите владения (исключением является случаи защиты добросовестного давностного владения, предусмотренные ст. 234 ГК). Но даже если же рассматривать этот вопрос de lege ferenda, с учетом предполагаемого введения в гражданское законодательство правил о владении и его защите, неизбежно возникает новая проблема - проблема разграничения реституции и владельческих исков, которая пока не получила решения ни в Концепции развития гражданского законодательства, ни в научной литературе.
Сложившееся в отечественном гражданском праве представление о реституции как об особом, самостоятельном способе защиты, не позволяет решить многие вопросы, возникающие в связи с исполнением недействительной сделки (о судьбе плодов и доходов, полученных за время неосновательного пользования, ответственности за несохранность вещи и др.), так как в ст. 167 и других статьях Гражданского кодекса, посвященных недействительности сделок, соответствующие правила отсутствуют. Кроме того, игнорирование тождества правовой природы и функционально-целевой направленности реституционного и виндикационного притязаний «создает благодатную почву для разнообразных коллизий, практический вред которых очевиден»". В частности, придание реституции характера самостоятельного защитного механизма уже негативно сказалось на третьих лицах - добросовестных приобретателях. Будучи защищенной от виндикационного притязания бывшего собственника (при наличии условий, перечисленных в ст. 302 ГК), эта категория незаконных владельцев оказалась перед реальной угрозой утраты имущества по иску собственника о применении недействительности сделки, поскольку ст. 167 ГК не ставит возможность возврата вещи в зависимость от добросовестности участников сделки.
Практика положительных решений по искам собственников к приобретателям о применении последствий недействительности сделок, совершенных неуправомоченными отчуждателями, в перспективе угрожала стабильности гражданского оборота (прежде всего, оборота недвижимости) и потому не могла не вызвать реакцию высших судебных органов.
Сначала Высший Арбитражный Суд РФ указал на необходимость учета добросовестности приобретателя в случае недействительности отчуждательной сделки, «если по возмездному договору имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения лица, приобретшего это имущество. Если в такой ситуации собственником заявлен иск о признании недействительной сделки купли-продажи и возврате имущества, переданного покупателю, и при разрешении данного спора будет установлено, что покупатель отвечает требованиям, предъявляемым к добросовестному приобретателю (статья 302 ГК РФ), в удовлетворении исковых требований о возврате имущества должно быть отказано».
Впоследствии эта позиция была поддержана Конституционным Судом в постановлении от 21 апреля 2003 г.: «...права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные статьей 302 ГК Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.)».
Таким образом, Конституционный Суд не только указал на необходимость учета добросовестности приобретателя в случае предъявления собственником требований о возврате имущества, но также пришел к выводу о невозможности применения реституции для истребования вещи у лица, владение которого основано на отчуждательной сделке, заключенной с неуправомоченным лицом. Несмотря на в целом положительную оценку данного решения как соответствующего потребностям современной правоприменительной практики, позиция Конституционного Суда в части обоснования сделанных в упомянутом постановлении выводов встретила критику в научной литературе". Так, помимо указания на неубедительность ссылок на конституционные положения в отношении прав добросовестных приобретателей, обращено внимание на слабость гражданско-правовой части аргументации. Прежде всего, это отраженное в постановлении представление о виндикации как «об иных последствиях недействительности сделки», о которых говорится в ст. 168 ГК. Между тем данная статья устанавливает не последствия недействительности, о которых идет речь в ст. 167, а нарушения требований закона при совершении сделки; по общему правилу такая сделка является ничтожной, но возможны и другие последствия (например, оспоримость). «Поэтому, для того, чтобы обосновать защиту добросовестного приобретателя путем применения норм об ограничении виндикации (ст. 302 ГК), следовало бы сослаться не на ст. 168, а скорее на п. 2 ст. 167 ГК, предусматривающий двустороннюю реституцию, но допускающий установление законом и «иных последствий недействительности сделки». Ошибочность ссылки на ст. 168 ГК при обосновании Конституционного Суда своей позиции в постановлении № 6-П также отмечает A.M. Ширвиндт.
Позиция о неприменимости механизма реституции для защиты интересов собственника, не являющегося стороной недействительной сделки, в отсутствие какого-либо обоснования носит декларативный характер. Между тем, учитывая наличие в российском законодательстве правил п. 2 ст. 167 и ст. 166 и сложившейся практики их толкования, такое обоснование является необходимым". Поэтому вполне закономерно, что в появившихся после принятия указанного постановления публикациях позиция Конституционного Суда воспринимается как несоответствующая закону. «Недостатком подхода, полученного при буквальном толковании постановления, является в первую очередь его очевидное несоответствие закону: гражданскому законодательству неизвестны случаи, когда применение двусторонней реституции блокируется добросовестностью сторон», - пишет A.M. Ширвиндт.
Представляется, что слабость проработки мотивировочной части постановления Конституционного Суда во многом способствовала неоднозначному пониманию выраженной в нем позиции о соотношении реституции и виндикации арбитражными судами. Так, по одному из дел суд апелляционной инстанции отменил решение нижестоящего суда об удовлетворении иска собственника - стороны сделки купли-продажи здания о применении последствий ничтожности сделки, сославшись на факт добросовестности ответчика и мнение Конституционного Суда о необходимости применения правил ст. 167 в нормативном единстве со ст. 302 ГК. Однако Высший Арбитражный Суд решил иначе: при рассмотрении требования о применении последствий недействительности сделки, заявленного стороной этой сделки, правила пункта 1 статьи 302 ГК РФ не применяются. В тех же случаях, когда сделка, направленная на отчуждение имущества, не соответствует требованиям закона только в том, что совершена лицом, не имевшим права отчуждать это имущество и не являющимся его собственником, правила пункта 2 статьи 167 ГК РФ не применяются. В этом случае права лица, считающего себя собственником спорного имущества, подлежат защите путем заявления виндикационного иска.
Таким образом, позиция Конституционного Суда о соотношении виндикации и реституции при истребовании имущества от третьего лица - участника недействительной сделки получила дальнейшее развитие в правоприменительной практике и в настоящее время может быть представлена в виде следующих положений. Добросовестность приобретателя не имеет правового значения при рассмотрении реституционных требований сторон недействительной сделки, но должна учитываться в случае, когда единственным пороком сделки является отсутствие у отчуждателя права распоряжения чужой вещью.
Представляется, что выраженное в этих тезисах мнение о недопустимости конкуренции реституции и виндикации является верным по существу, однако с его обоснованием согласиться нельзя. Дело в том, что характер дефекта сделки не может служить критерием разграничения виндикации и реституции: неуправомоченность отчуждателя, распорядившегося чужим имуществом, вопреки распространенному мнению, не является основанием недействительности обязательственного договора купли-продажи. Отчуждательная сделка порождает обязанности продавца передать вещь в собственность покупателя и покупателя -уплатить покупную цену, но не имеет вещного эффекта, который закон связывает с передачей (традицией) движимых вещей. Таким образом, отсутствие у отчуждателя права распоряжения чужой вещью влияет на действительность не обязательственного договора отчуждения, а распорядительной сделки. Соответственно, у собственника возникает право требовать возврата вещи от приобретателя в порядке ст. 301 ГК, а последний вправе применить санкции к продавцу за эвикцию вещи (ст. 461, 462).
Вопрос о правовой природе реституционного притязания не получил разрешения и в Концепции развития гражданского законодательства. Констатируя наличие такого явления, как конкуренция требований о применении последствий недействительности сделки и об истребовании имущества из чужого незаконного владения и порожденную этим явлением проблему нарушения прав добросовестных приобретателей, de facto разработчики Концепции уходят от ответа на вопрос о соотношении данных средств защиты, ссылаясь на конституционно-правовой смысл норм ст. 167 и 302 ГК и постановление Конституционного Суда № 6-П.
Между тем вопрос о соотношении рассматриваемых правовых средств имеет вполне очевидный ответ, если принять во внимание тождество правовой природы виндикации и реституции владения (меры защиты восстановительного характера, реализуемые в охранительных правоотношениях), а также отсутствие признаков, которые бы свидетельствовали о самостоятельности реституции как гражданско-правового способа защиты. Признание виндикационной природы требования стороны недействительной сделки - собственника или иного законного владельца - о возврате другой стороной индивидуально-определенной вещи позволило бы решить многие проблемы, имеющие место в современной судебной практике, в том числе, проблему защиты добросовестного приобретателя без обращения к нормам Конституции, где права данной категории лиц никак не определены. В связи с этим следует поддержать высказанное в литературе предложение о внесении изменений в п. 2 ст. 167 ГК: для регулирования имущественных сторон недействительной сделки включить в него отсылки к правилам гл. 20 и 60 ГК.
Ещё одним обязательственно-правовым средством защиты вещных прав в современной доктрине считается требование о возмещении вреда (деликтный иск). При этом, как правило, делается существенное уточнение: в отличие от вещно-правовых способов возмещение вреда компенсирует имущественные потери собственника или обладателя иного вещного права, возникшие в случае уничтожения, порчи объекта соответствующего права. Из этого утверждения следует вывод, что в случае гибели вещи и прекращения права собственности осуществляется защита не субъективного права, которое прекратилось с гибелью вещи, а законного интереса бывшего обладателя вещного права в восстановлении его имущественной сферы. Поскольку восстановление нарушенного права собственности невозможно, охранительное воздействие права выражается в виде компенсации имущественных потерь бывшего собственника.
С другой стороны, возможно причинение вреда имуществу, выражающееся в его повреждении, уменьшении количества, но не приводящее к окончательному исчезновению или гибели объекта вещного права. В подобных случаях возмещение вреда не исключает вещно-правовую защиту, но дополняет ее. Иными словами, деликтное требование помимо своей основной, компенсационной функции выполняет и восстановительную функцию в отношении вещных прав, если объект (вещь) еще существует в натуре. Таким образом, возмещение вреда можно рассматривать в качестве способа защиты субъективного вещного права, но при условии, что вред возмещается для устранения произошедших в результате посягательства качественных и (или) количественных изменений вещи. В таком случае возмещение вреда в силу тесной взаимосвязи между объектом вещного права и самим правом приводит к его восстановлению.
По мнению большинства отечественных цивилистов, нормы другого гражданско-правового института - обязательств из неосновательного обогащения - также служат защите вещных прав. При этом специфику данного института видят в его универсальном, родовом характере, так как нормы о неосновательном обогащении позволяют обеспечить защиту имущественных интересов участников гражданско-правовых отношений, когда невозможно применение других средств защиты (виндикации, требования о возмещении вреда и др.). А.Л. Маковский, анализируя нормы действующего Гражданского кодекса о неосновательном обогащении, приходит к выводу, что кондикционное обязательство нельзя отграничить от других гражданских правоотношений, что оно универсально для всех случаев, когда одно лицо приобретает (сберегает) имущество за счет другого без правового основания.
Исходя из этого, многие авторы рассматривают требование о возврате неосновательного обогащения в качестве общего способа защиты, который может применяться только, если отсутствуют условия для применения специальных способов. В данной работе уже отмечалась неудачность классификации способов защиты на общие и специальные. Кроме того, признание кондикции в качестве общего средства защиты по отношению к виндикации, реституции, деликтному обязательству не означает исключительно субсидиарную, вспомогательную роль кондикционных обязательств.
Институт обязательств из неосновательного обогащения направлен на изъятие у приобретателя обогащения во всех случаях, когда оно возникло без правового основания (ст. 1102 ГК РФ). Универсальный характер кондикции позволяет субсидиарно применять нормы данного института, если правила других институтов не в полной мере регулируют отношения, возникающие в связи с неосновательным приобретением или сбережением имущества, и это не противоречит существу этих отношений (ст. 1103 ГК). Вместе с тем сфера действия требования о возврате неосновательного обогащения (кондикция) не ограничивается случаями, когда оно выступает «вспомогательным» способом защиты. Кондикционный иск может применяться в качестве самостоятельного способа защиты, когда отсутствуют условия для применения других правовых средств. В связи с этим возникает необходимость разграничения кондикции и иных способов защиты вещных прав.
В науке гражданского права для этого используются разные критерии. Так, многие цивилисты обращают внимание на различие в правовой природе кондикционного и виндикационного исков: если первый имеет обязательственно-правовой характер, то второй относится к вещным способам защиты.
Как уже отмечалось, деление способов защиты на вещные и обязательственные проводилось в римском праве и проводится современной наукой гражданского права по объекту защиты. Само же требование о возврате имущества из незаконного владения существует в рамках охранительного правоотношения, относительного по своему характеру. Поэтому с точки зрения правовой природы кондикция не имеет отличий от виндикационного иска.
При разграничении иска из неосновательного обогащения и виндикации в работах цивилистов часто используется «объектный» критерий: по виндикационному иску истребуются индивидуально-определенные вещи, кондикционный иск предполагает обязанность приобретателя возвратить вещи, определенные родовыми признаками. В юридической литературе применение этого критерия подверглось справедливой критике. Наличие правил об ответственности приобретателя за ухудшение и повреждение вещи, а также о возмещении стоимости неосновательного обогащения в случае невозможности возврата вещи в натуре свидетельствует о распространении действия кондикции и на индивидуально-определенные вещи.
Согласно п. 2 ст. 1104 ГК приобретатель отвечает перед потерпевшим за всякие, в том числе случайные недостачу или ухудшение неосновательно приобретенного или сбереженного имущества после того, как он узнал или должен был узнать о неосновательности своего обогащения. Поскольку в указанной норме определяется ответственность за гибель, повреждение вещи, следует прийти к выводу, что законодатель имел в виду юридически незаменимый объект - индивидуально-определенную вещь.
Кроме того, ст. 1105 ГК устанавливает обязанность обогатившегося вернуть действительную стоимость неосновательно приобретенного или сбереженного имущества. Но, как верно отмечает Д.О. Тузов, наличие данного правила не согласуется с действующим в гражданском праве принципом невозможности гибели рода вещей. Зачем тогда определять альтернативу, если всегда существует возможность вернуть такое же количество однородных вещей".
Наконец, правило ст. 1107 ГК об обязанности обогатившегося возвратить или возместить доходы, причитающиеся потерпевшему, аналогично правилу о расчетах при возврате объекта виндикации - индивидуально-определенной вещи (ст. 303 ГК), дает основание считать возможным возврат по кондикционному иску не родовых, а индивидуально-определенных вещей.
Тем не менее, следует согласиться с Д.О. Тузовым, что компенсационная реституция в виде возврата неосновательного обогащения имеет характер денежного обязательства. Являясь одним из охранительных институтов гражданского права, институт обязательств из неосновательного обогащения выполняет функцию охраны не посредством принуждения должника компенсировать имущественные потери кредитора и не через обязывание незаконного владельца возвратить индивидуально-определённую вещь обладателю вещного права, а посредством возложения на приобретателя обязанности вернуть управомоченному лицу имущественную выгоду, полученную должником без правового основания.
 



Лекция, реферат. Рести­туция и виндикация - понятие и виды. Классификация, сущность и особенности. 2021.

Оглавление книги открыть закрыть

Способы защиты вещных прав в римском праве
Защита вещных прав в иностранных правопорядках
Защита вещных прав в дореволюционном гражданском праве
Концепция защиты и охраны собственности в советском гражданском праве
Особенности охранительного воздействия гражданского права
Восстановительная и компенсационная функции гра­жданского права
Превентивное воздействие гражданского права
Система способов защиты гражданских прав и охраняемых законом интересов: понятие, признаки
Классификация способов защиты гражданских прав
Нормативная модель системы гражданско-правовых способов защиты: PRO ET CONTRA
Построение системы способов защиты вещных прав
Рести­туция и виндикация
Кондикционный иск
Компенса­ция, выплачиваемая за счет казны Российской Федерации собственни­кам жилых помещений и добросовестным приобретателям
Истребование имущества из чуждого незаконного владения
Устранение препятствий, не связанных с лишением владения
Признание вещного права
Освобождение имущества от ареста (исключение из описи)
Владельческие иски




« назад Оглавление вперед »
Построение системы способов защиты вещных прав « | » Кондикционный иск






 

Учебники по данной дисциплине

Административно-правовое регулирование государственной службы
Как написать диссертацию
Финансовый контроль в зарубежных странах: США, ЕС, СНГ
Современные правовые семьи
Краткое содержание и сравнительная характеристика персонажей произведений Пушкина и Шекспира
Административно-правовые основы государственной правоохранительной службы
Управление системами связи специального назначения
Публичное право
Правила написания рефератов, курсовых и дипломных работ
Кадровое делопроизводство
Социология - методические указания и тесты
Психолого-педагогические аспекты работы в органах ФСИН
Антиинфляционная политика и денежно-кредитное регулирование
История и философия экономической науки
История и методология экономической науки
Прямое и косвенное регулирование мирового финансового рынка
Специальные и общие инструменты регулирования мирового финансового рынка
Факторинговые и трастовые операции коммерческих банков
Инфляционные процессы
Управление компетенциями
Характеристика логистических систем
Стратегические изменения в организации
Реструктуризация деятельности организации
Реинжиниринг бизнес-процессов
Управление персоналом в условиях организационных изменений
Развитие персональной системы ценностей как педагогическая проблема
Подготовка полицейских кадров в Германии, Франции, Великобритании и США
Манипулятивный стиль поведения пациентов с множественными суицидальными попытками
Анафилаксия: диагностика и лечение
Коллективные формы предпринимательской деятельности
Психология лидерства
Антология русской правовой мысли
Компетенции
Психология управления кадрами в бизнесе